И, наверное, с точки зрения Элеоноры, она выглядела полной дурой. Но сейчас, глядя на здорово постаревшего отца, она не вспоминала о своих обидах, забытых праздниках, о той боли, что он ей когда-то давно причинил. Лера думала о том, что он все же что-то понял… А это – главное.
- Ну, так ты посмотришь подарок?
- Да, конечно, папа…
К удивлению, отец опустил коробку на пол, и Лера снова присела, чтобы…
- О, господи… Таир, посмотри!
«Просто посмотри, потому что у меня все внутри переворачивается! И, кажется, все… предел.
Зареву точно!» – это уже не вслух, но ему и без того понятно.
- Еще одна собака, - покачал головой Таир.
- Что значит - еще одна?! – озадачился Калинин. И как раз в этот момент вслед за золотистым ретривером – точной копией того, что пока не выбрался из коробки, в комнату вбежали дети. Николай Викторович хмыкнул. Растер каким-то странным, совершенно ему не свойственным жестом макушку и буркнул:
- Вот же черт!
Лера рассмеялась сквозь слезы.
Поднялась, подошла к отцу и, совершенно уж его удивив, обняла:
- Спасибо, пап. Это все еще самый лучший подарок.
А потом ее все же накрыло. Да так, что вообще с головой. Лера что-то пробормотала домашним и, не в силах справиться с эмоциями, выскочила за дверь. Не помня себя от счастья (от счастья себя тоже можно не помнить!), сама не заметила, как дошла до реки.
И стояла так долго-долго, пока ей на талию не легли сильные руки мужа.
- Ну что? Ты поплакала?
- Угу, - шмыгнула носом Лера.
- Тогда давай возвращаться, потому что там приехал мой отец…
- О, господи! И как они с моим?! Я ведь и не думала, что он явится!
- Да ничего. Пока все живы. И, думаю, больше чем друг друга, они хотят укокошить Дмитриевну.
Лера рассмеялась. Откинулась в Таировых руках:
- Неужели она успела достать их обоих?
- А то! У нее истинный дар.
- Значит, на двоих детей у нас образовалось аж целых три няньки?
- Угу… - Таир поцеловал жену за ухом и зажмурился. Она пахла летом и счастьем.
- Тогда, может, не будем спешить?
- Что ты предлагаешь?
- Давай здесь посидим…
Ага! Посидим… Как же! Таир оглянулся на рощу, перевел взгляд на жену и повалил ее в высокую потемневшую к осени траву.
Конец"
