— Дина, нет времени! Вернись в машину!
Я снова набрала номер телефона, только на этот раз не прижимала к уху, а включила громкую связь. Ночь, полную шелестящих трав и сверчков, разорвали гудки. Вот оно. То, что меня насторожило.
— Слышишь? — прошептала я, не оборачиваясь.
Боковым зрением я видела, что Эмиль перегнулся через сиденье и выжидающе смотрит на меня. Сомнения сменились напряжением: он цепко прищурил глаза.
Издалека ветер приносил тихую мелодию.
— Это его телефон, — я кивнула на светящийся в темноте экран, где все еще шел вызов.
— Твой брат где-то рядом.
Эмиль быстро выбрался из машины и решительно пошел вдоль обочины.
— Продолжай звонить.
Я следила, как высокая фигура мужа пересекает поле. Он остановился, глядя под ноги. Обернулся: ветер трепал волосы, но я не рассмотрела лица. Интуитивно пошла к нему и остановилась в нескольких шагах, различив запах крови.
— Не подходи.
Эмиль присел на корточки, проверяя пульс — через заросли травы, я не видела, кто это. Страх сам толкнул вперед: Феликс лежал на боку, в темноте я различила лысую голову, а тело сливалось с землей из-за темной одежды.
— Еще жив, — разволновался Эмиль, обернулся, явно не зная, что предпринять. — Мы не можем его забрать.
Мысленно я согласилась, но продолжала смотреть на мужа — это его брат. Я бы поняла желание помочь, но у нас нет времени… мы не можем рисковать.
Он был здесь один — моих не было. Моего сына какие-то уроды сейчас увозят от меня все дальше и дальше.
— Позвони в скорую, — Эмиль встал, приняв какое-то решение.
— Вытащим на дорогу и бросим. Только время потеряли…
Он отволок брата за руки и оставил на обочине. Отряхнув ладони, Эмиль сел за руль. Я физически ощущала исходящее от него раздражение. Он отъехал от обочины, зло ударил по рулю — я заметила пятнышки крови на манжете сорочки, до этого их не было. Я не рассмотрела, что с Феликсом, но, скорее всего, застрелен. Дозвонилась до скорой и путанно попыталась объяснить, куда ехать.
Во мне ничего не шевельнулось — не только сочувствие, вообще никаких эмоций.
Я словно перешла в энергосберегающий режим, только о ребенке могла думать. Настроилась на него, пытаясь понять — где он?
— Его позже добили, — в хриплом голосе мужа звучала плохо скрываемая паника. — Избавились по дороге. Значит, помешал им.
Он не знал, куда ехать и что делать. Не знал, кто эти «они».
— Или это твой любовник, — теперь голос ломало от ненависти. — Я его убью… На куски порежу, если он!
Эмиль рычал, не в силах справиться с собой.
