Дам показания, покажу, как проводили деньги, вскрою схемы, дам документы, бумаги, все… Взамен помогите спасти ребенка.
С похолодевшим видом я смотрела на мужа. Такого открытого взгляда я давно не видела — он не лгал, правда был готов. Питерцов хмыкнул и протянул руку, требуя телефон.
— Вы готовы повторить это под запись? Давайте начнем прямо сейчас.
Глава 40
Питерцов включил диктофон.
— Если вы поедете со мной, группа начнет работать немедленно над освобождением ребенка. Мы примем во внимание ваши слова, но нам нужны факты, вы понимаете?
Пауза.
Следователь видел, что Эмиль медлит, и голос стал более доверительным.
— Я забуду, что вы мне угрожали. Взамен жду сотрудничества. Вы рискуете свободой, — сказал Питерцов. — Но ваш ребенок в опасности. Я сам отец, у меня взрослые дети, я отлично вас понимаю.
На лице Эмиля сомнения… столько сомнений! Ему предлагали бой один на один против Бессонова. Эмилю нужно предоставить убедительные факты для ареста врага, если он не справится и тот выйдет сухим из воды, нас окончательно раздавят.
Но выбора нет: мы столько сделали, столько бились — и все равно проиграли. Загнаны в угол, как крысы.
— Вы согласны со мной, Эмиль?
— Да.
— Отдайте мне оружие, — попросил Питерцов.
Эмиль опустил голову, рассматривая пистолет. Презрительно сжал губы и погладил ствол, словно прощался. И я поняла, откуда это выражение жестокости и презрения — он себя презирал. За то, что сдается, за то, что проиграл. По привычке извлек обойму и отдал пистолет и магазин следователю по отдельности.
— Свяжись с нашим адвокатом, — тихо сказал Эмиль.
Я сразу набрала номер. Меня затопила смесь странных, но сильных эмоций — облегчение, ощущение скорого конца. Оно было таким раздирающим, что я начала плакать. Всего несколько тихих вздохов, чтобы мужчины не услышали, и я вытерла щеки. В машине темно, вокруг ни огонька, но слезы блестели на лице, выдавая меня. Слезы облегчения. Я только теперь поняла, что означает эта фраза: лучше ужасный конец, чем ужас без конца.
— Вы сделали правильный выбор. Нам нужно вернуться в город.
Я обернулась и смотрела назад, пока Питерцов выруливал на дорогу. На связи был наш юрист. Эмиль подавленно смотрел под ноги, сцепив руки замком на расставленных коленях. Мне хотелось стереть с его лица безысходную усталость, которая, как паутина его облепила. Хотелось поддержать его.
Я положила ладонь на сцепленные руки и муж поднял глаза. Это была моя идея.
