— Будто после инсульта.
Это мой любовник, мама. Я упала на стул и беззвучно разрыдалась в ладони от облегчения, внезапного, как сходящая лавина. Если это Андрей — малыш в безопасности. Главное, не у Бессонова в руках!
— Кто это, дочка? — мама подалась ко мне, в голосе появились грозовые нотки, когда она поняла, что я что-то скрываю. — Ты его знаешь?
За дверью раздался гомон — к нам вот-вот войдут.
— Не говори ничего, — шепотом предупредила я, прежде чем открылась дверь.
Пока они вместе — все хорошо. Менты не должны знать, кто на самом деле унес моего сына.
Не хочу, чтобы Андрея преследовали, не дай бог, завязалась перестрелка или что-то еще. Я плакала от эйфории под цепким взглядом Питерцова. Они думали, что я оплакиваю мужа и ребенка, и я не собиралась разрушать их иллюзии. Только бы я не ошиблась!
— Дина, вы можете говорить? — с сочувствием спросил следователь и я закивала, вытирая нос.
Началось.
Маму попросили уйти. Питерцов сел напротив, из пакета появился мой телефон, тот самый, на который приходило сообщение похитителей.
Соберись, мысленно посоветовала я себе.
— Где Эмиль? Он уже на набережной?
— Проходит инструктаж. Не волнуйтесь, — он пододвинул телефон. — Мы получили смс на ваш номер. Вы знаете, кто отправитель?
Не сумели отследить? Я наощупь взяла телефон и с тревогой прочла на экране: «Съездим отдохнуть? Давно собирались вдвоем. Если не передумала, буду на нашем месте, в кафе. Даша».
У меня екнуло сердце — Дашу я знаю только одну. Это не она. С ней мы никуда бы не собрались.
Так мог подписаться Андрей. Наше место… Где это, что он имеет в виду?
Я должна пойти… Выяснить и пойти!
Там мой ребенок. Мой муж рискует жизнью. Я должна убедиться, что малыш в безопасности. Я помню, кто такой Андрей и не хочу, чтобы его начали преследовать, пока с ним мой сын! Надо обвести следователей вокруг пальца и уйти. Заберу сына, поговорю с ним, попрощаюсь… и пусть Рем идет с миром, я не желаю ему зла и думаю, ему нужна серьезная помощь.
Тщательно следя за выражением лица, я вернула телефон и убито покачала головой.
— Нет, не помню… Может, кто-то из подруг, у меня из головы все вылетело, простите.
Олег смотрел на меня дольше обычного, словно сомневался. На моем лице не дрогнул даже мускул. В глазах стояли неподдельный туман и слезы.
— Мы не смогли установить, кто унес ребенка. Ваша мать его не опознала. Времени мало, мы арестовали телохранителя Бессонова, рассчитывая, что удастся его разговорить. К сожалению, он вины не признал.
