— Не лезь не в свое дело, — отрезала я."
"Но она озвучила мои страхи. Мама поджала губы и ушла, а я тихо давилась слезами на кухне, где еще витали остатки нашей с мамой злости и недопонимания.
Уже осень в разгаре… Бессонов сел, полным делом шло разбирательство, но что станет с Эмилем я не знала… Алексей Юрьевич не давал обещаний. Питерцов на вопрос о судьбе Эмиля отвечал уклончиво. Эмиля не было дома полтора месяца. Он пошел на поправку, но отказался со мной говорить, пока активно сотрудничает со следствием.
Ему не до этого. Он продолжал драться за наше благополучие на другом поле.
Я очень ждала, что скажут об убийствах в «Фантоме». От этого все зависело. Антон исчез — с тех пор, как мы разошлись, о нем ничего не слышали. Если они найдут улики, докажут, что убийства были спланированы — его от тюрьмы не спасет даже сделка. Так я поняла из осторожных объяснений юриста. Я надеялась на него, надеялась, что выкрутится. Эмиль невероятно скользкий. Тогда в подвале он вынес многочасовые пытки и не раскололся.
Сумел договориться за себя, и за меня.
Стресс за несколько месяцев измотал меня. Я начала пить успокоительные — уже не справлялась по-другому, а ночами подолгу не могла уснуть. Я боялась выходить из дома: боялась осуждения, ненужного внимания к себе зевак и журналистов. Одно издание оборвало мне телефон, пытаясь взять интервью. Но постепенно имя Эмиля исчезало из газет, в новостях стали меньше о нас говорить. Я же чернела и чахла от неизвестности. Состояние постоянной хандры стало привычным, я жила в нем, как годами люди живут в депрессии и так с ней сродняются, что перестают замечать.
Алексей Юрьевич позвонил обычным утром в пятницу, когда я разбирала овощи с рынка, купленные мамой. Морковь, свекла, капуста — она что, борщ собралась варить? Видел бы это Эмиль… Ко всему прочему она притащила огромную красивую тыкву. Что с ней делать?
— Алло, — буркнула я.
— Дина Сергеевна, доброе утро, — голос струился плавно, так умеют говорить только дорогие адвокаты.
— Я звоню по поручению господина Каца…
Я оставила в покое тыкву, которую протирала от пыли.
— Что… В чем дело… — язык начал заплетаться.
— Он просил узнать, хотите ли вы встретиться.
— Конечно! Он еще спрашивает… Я его столько времени не видела! Вы сумели договориться о свидании?
— Нет, Дина Сергеевна… После обеда его освобождают. Он просил его не встречать. Я передам, что вы ждете.
После звонка я села на стул, пытаясь прийти в себя.
