А он к другому привык, за свое место бороться, давить — насилием, оружием, своим характером, но давить, ломать, втаптывать в землю. Доминировать.
— А ты чего хочешь, Эмиль?
Он долго молчал, размышлял.
— Хочу уехать с тобой, — наконец сказал он.
Я положила ладони на впалые щеки, поглаживая. Рассматривала морщинки на лбу. Немного деформированное веко. Сейчас он чувствовал втоптанным в землю себя, но при этом у него были отдохнувшие глаза. И я в него верю. На него можно опираться. Верю, что мы сможем заново.
Он хочет попробовать, и я хочу. Он мне все простил, и я ему тоже.
— Ну ты и дурак… — сказала я. — Да пусть все забирают. Конечно, давай переедем.
Я тяжело вздохнула и положила голову ему на грудь. Эмиль забросил руку мне на плечи, поцеловал в макушку. Между нами было много боли. Много препятствий. Но мне кажется, мы все пережили, все пережгли. Некоторые вещи понимаешь только в конце пути, когда он пройден и есть, на что оглянуться.
Чуть позже мы сидели в детской. Поставив подбородок на край кровати, я с нежностью смотрела, как Эмиль играет с малышом, таскает по комнате, прижимает к груди, улыбается ему, обнажая крупные зубы.
Было страшно сделать это — шагнуть в новую жизнь, наши новые отношения, новую семью после того, как мы прошли настоящую войну. Все менялось. Будущее пугало неясностью. Но Эмиль сильный человек и я знаю, что могу на него положиться. В ближайшие дни нас ждал переезд.
Сборы были короткими. Мы хотели скорее идти дальше или, наверное, бежать из прошлого.
Через несколько дней нас ждал Питер. А впереди столько всего… Восстановление документов, возврат наследства, суды — пока наши счета и имущество были арестованы. Даже думать об этом было страшно. Деньги разрешили взять только с моего личного счета в качестве подъемных, а там немного было. Я волновалась за будущее, хотя не подавала вида. Эмиль сам все понял.
Я суетилась, раскладывая вещи в новой, снятой для нас квартире, еще необжитой, чужой и немного жуткой.
Он подошел, обнял меня, поцеловал в лоб. За окном темно, приехали поздно и города я не видела, только рисунок ночных огней…
— Не переживай. Я что-нибудь придумаю, маленькая…"
"Шокированная и потерянная из-за быстрых перемен, я доверчиво прижалась всем телом. Новой жизни я боялась и предвкушала одновременно. Ему надели черный браслет на руку. Эмиль прятал его под рукавом пиджака и улыбался, словно все в порядке. Но я понимала, что он чувствует.
