Он для Антона оставил закладку в лесу, ждал его, только Антон не пришел. Где же ты теперь? Что с тобой потом случилось?
Я резко встала и подошла к окну.
Южное солнце слепило глаза и заставляло щуриться. Стекла окон в многоэтажке напротив бликовали на свету. Понимаю, почему солгал Антон. У них был план и, несмотря на то, что сам засыпался, должен был придерживаться изначальных договоренностей.
Где ты, Эмиль? Если не в «Фантоме» ты умер, то, может быть позже, раз ко мне не вернулся? Он не мог инсценировать смерть и не оставить намеков.
Конечно, кое-что было в пакете, но… вдруг это не все? После похорон я была ослеплена горем, глаза себе выплакала. Многое могла не заметить.
И даже когда в Ростов вернулась, поехала в нашу старую квартиру на проспекте, а не в покинутый и мрачный пентхаус на Береговой. Именно там Эмиль готовился к смерти и хранил документы. Все лежит нетронутым в кабинете…
Даже мысленно туда было страшно возвращаться. В большой брошенный дом, пыльный и полный кошмаров. Сильные эмоции не уходят.
Как привидения они заселяют пространство вокруг и остаются жить. И стоит пройти по месту, где умирал от тоски, как крошечные фантомы вновь проникают в тебя, заставляя переживать былое, даже много лет спустя.
Пентхаус на Береговой полон этих привидений.
Наш второй брак и медовый месяц, известие о беременности. Арест Эмиля, его измена, едва не случившийся выкидыш… Подавленный, страшный в своей скорби Антон, которого Эмиль еще и озлобил перед бойней. Похороны…
Я должна туда съездить.
Все обыскать — тайно. Ни охрана, ни Андрей не должны узнать о подозрениях. Я решительно вернулась к столу и удалила информацию с телефона. Он меня не отпустит. Нужно найти предлог, что-то придумать, чтобы Андрей меня выпустил…
Я вспомнила про неприготовленный ужин. Быстро потушила мясо с овощами и специями, вымыла посуду. Пульс болезненно стучал в висках. Я долго примирялась со смертью мужа, и верить в обратное тяжело. Эмиль сумел убедить меня в своей смерти.
И на чем засыпалась? На словах Антона и сочувствии Андрея. Им поверила.
Андрей вернулся не поздно — только начало темнеть. Ласково мне улыбнулся с порога, но когда подошел, я отшатнулась — от него сильно пахло кровью.
— Прости, — он не донес до лица ладони, но я успела заметить под ногтями что-то красное. — Приму душ. Потом поговорим, хорошо? — не дожидаясь, пока я кивну, Андрей закончил. — У меня для тебя кое-что особенное, ласточка. И для твоего малыша.
