Выла, по кровати каталась, в темной квартире тебя искала и просила — отзовись. Чья боль сильнее?
— Собирайся, — процедил он сквозь зубы, стряхнув мои руки.
Пальцы ныли — слишком резко оттолкнул. Вздохнув, я выбрала простое платье до колен. Молочного цвета — редкость в моем гардеробе. Надела бежевые сандалии без каблука. Муж смотрел, как я собираюсь — жестко, словно надсмотрщик. Я не просто его жена. После того, как он вытащил меня из подвала, я принадлежу ему, я его собственность. Если бы он мог меня пометить — пометил бы, клеймить — клеймил бы.
Жаль, не получится предупредить маму — телефон я бросила у Андрея. Не смогу ни на что повлиять. Но я не спорила с мужем: это единственный выход. Компромисс. Если уеду, Эмиль не использует меня в игре против Андрея, они могут никогда не найти друг друга. Так будет лучше для всех. А что дальше будет с нами — со мной и Эмилем, я не знаю.
— Иди за мной, — сказал он, прежде чем мы вышли из квартиры. — Держись за левым плечом. Начнут стрелять — ложись, не отставай, и делай, как я.
Он ждал нападения и шел первым. Я за ним, опустив голову и рассматривая пространство сквозь завесу волос. Эмиль держался так, чтобы как можно меньше попадать в обзор камер, но полностью избежать этого нереально. Если кто-то захочет — сможет найти на видео высокого блондина. Эмиль рисковал, когда пришел за мной.
Возвращались мы через паркинг. Он подошел к серой «Камри» у лифта и только за затонированными окнами я выдохнула. В салоне пахло новой машиной. Я не обратила внимания, но, кажется, номера московские.
Был страх, что нас не выпустят, но мы беспрепятственно выехали с парковки и Эмиль разогнался по Береговой.
До аэропорта добирались долго. Он подвез меня к зоне высадки. Машину и стеклянные двери аэропорта разделяло только пешеходное пространство, выложенное разноцветной плиткой.
— Я купил тебе билет. С тобой не пойду, мне нельзя светиться, — Эмиль отдал паспорта и деньги. — Когда все закончится, я приеду сам. Обо мне никому не говори.
Он на меня не смотрел.
Неужели мы расстанемся вот так?
— Еще, — муж посмотрел в глаза, но лучше бы он этого не делал, меня обожгло холодом. — Если я тебя там не найду, сына ты больше не увидишь. Ты поняла?
— Ты заберешь ребенка? — не поверила я. — Ты серьезно?
— Ты поняла меня? — повторил он.
Шелестящий голос пугал, как будто Эмиль ко мне ничего не испытывает. Я бы тебе поверила… но слишком хорошо тебя знаю. Это месть за боль.
— Поняла, — отрезала я, и вышла из машины.
Он меня пугал.
