Навязанная жена. Нелюбимая

Разозлившись, я даже собиралась проклясть его светом, но Алекс неожиданно поймал меня, скрутил и поцеловал так, что у меня колени задрожали, а мысли об очередных пакостях выветрились из головы.

В наш неожиданный и головокружительный роман не верил никто в академии. Но вот уже больше двух лет мы встречались, продолжая подшучивать друг над другом. Например, Алекс время от времени присылал мне призрака-будильника, который орал так, что поднимал весь этаж. А я ответ натирала его одежду чесоточным порошком, и он потом ходил, дергался и чесался.

Однако вернемся к вопросу, почему Алекс и остальные звали меня куколкой. Все очень просто: от светлых предков я унаследовала именно такую внешность – нежную и поистине кукольную. Мои волосы красивого льняного оттенка слегка вились на кончиках, а небесно-голубые глаза ничуть не уродовал черный ободок вокруг радужки. Очень невысокая (точнее, самая мелкая на курсе), хрупкая и тощая, я походила на ожившую куколку, которую всем окружающим хотелось погладить по головке и пощипать за щечки.

Сначала я переживала из-за столь неподходящей внешности, а потом поняла, что она и вызванное ей снисходительное отношение приносят мне выгоду, поскольку от милой девочки никто не ожидал пакостей.

Впрочем, сейчас народ уже знал, что куколка способна показать зубки и проклясть так, что потом никакой целитель не поможет.

– Дай мне Ханса, – попросила я, протягивая ладонь.

Алекс удивленно посмотрел на меня и покачал головой:

– Брось, я же извинилась.

– Ты использовала мой ритуальный нож для нарезки бобов, – напомнил он.

Хансом звали ритуальный нож некроманта, который наследник рода Вермондов по традиции создал в первый год обучения. Алекс вырезал свой из клыка дракона. Ну это он так говорил. Лично я не особо верила. Драконы вымерли уже не одно столетие назад, а потому их кости ценились на вес золота. И тратить их на обыкновенный ритуальный нож я считала верхом глупости.

Так вот, Ханс для Алекса являлся чем-то вроде личного фамильяра ведьмы. Он имел разум и чувства, которые я нарезкой бобов сильно оскорбила. А я ведь извинилась. И даже специальную протирку для него купила. Не помогло. По словам Алекса, нож все еще очень злился на меня.

– Алекс, мне очень надо.