Навязанная жена. Нелюбимая

Тетушка ойкнула, потом с громким аханьем картинно схватилась за сердце (я не видела, но вполне себе представляла эту картину), а после собиралась изобразить обморок, но передумала. Ограничилась злобным шипением мне в спину:

«Именно так. Я ведьма и не забывайте об этом, когда будете в следующий раз что-то шипеть в мою сторону!» – мысленно усмехнулась я.

Этот крохотный, совершенно незначительный эпизод поднял мне настроение.

Наконец позади остался зал, за ним небольшой коридор, в котором тоже прогуливались гости, но рангом пониже.

Миновав его, мы еще пару раз свернули. Пришлось сильно постараться, чтобы запомнить дорогу. Имелся шанс, что отсюда я буду уходить самостоятельно, без сопровождения.

Остановившись у темно-коричневой дубовой двери, на которой при помощи магии был изображен сверкающий герб светлого семейства, слуга осторожно постучал и громко сообщил:

– Госпожа Франческа Морентон.

Госпожа, не леди… когда я сбежала из дома, меня лишили титула.

– Входите, – раздался приглушенный голос отца, и тяжелая дубовая дверь распахнулась сама собой.

Меня не требовалось приглашать дважды. Подхватив фатиновую юбку, я нацепила на лицо улыбку и решительно шагнула внутрь.

– Ты меня звал? – спросила я, попав в небольшую комнату, которая, скорее всего, служила отцу временным кабинетом.

Здесь располагался массивный стол, на котором аккуратной стопочкой лежали бумаги. Будучи педантом и аккуратистом, папа стремился поддерживать порядок всегда и во всем, из-за чего очень сильно страдали его секретари. Стабильно, два-три раза в год, они менялись, не выдержав нагрузки и высоких требований.

Кроме стола, в комнате стоял большой диван, обитый темно-зеленым бархатом, а рядом с ним – низкий столик на четырех резных ножках, на котором красовались графин со спиртным янтарного цвета и два низких стакана.

Отец стоял у большого окна, убрав руки за спину, и любовался на заснеженный парк. На мое появление он никак не отреагировал, продолжая стоять ко мне спиной и молчать.

Что ж, в эту игру можно было играть вдвоем.

Я тоже молчала. Вот только терпеливо ждать и трястись от страха не собиралась. Пожала плечами и направилась к шкафу. Возле него, напевая под нос незатейливую мелодию, принялась изучать старинные фолианты. Один из них даже взяла в руки.

– Так это правда? – наконец подал голос отец.

Я как раз начала листать трактат известного историка Ортескью о причинах Раскола и факторах усугубления ситуации.

Ничего нового я в ней не нашла, но отца хотелось немного позлить.