— Как вы думаете, какой можно получить срок за брачные махинации? — поинтересовался он иронично.
— Калеб меня предал, да? — уточнила я грустно.
Стало так больно на душе. Вот так доверишься мужчине, вручишь себя, а он бежит жаловаться властям.
— Нет, я здесь по собственной инициативе. Пытаюсь понять, что вам нужно от моего друга.
— Искренняя любовь, — улыбнулась я широко.
Значит, он меня не предавал. Как замечательно!
— Ваша приёмная мать знает о ваших махинациях?
— Мать? Вы про Валери?
— Да. Ведь про ваших настоящих родителей ничего не известно.
Кто они, кстати? — зелёные глаза остро глянули в мои, и стало не по себе.
— Не знаю, я многого не помню из детства, — врать в лицо следователя мне ещё не приходилось…
Тут сфера безмолвия лопнула.
— Так и что тут происходит? — рыкнул Калеб, да так сердито, что я невольно сильнее вцепилась в руку Ланкастера.
— Просто болтаем, — обезоруживающе улыбнулся следователь."
"— Ну конечно, — Калеб схватил меня за локоть и дёрнул на себя. — С тобой мы потом поговорим, Картер.
А ты идёшь со мной, — и потащил меня прочь от Ланкастера.
— Ты снова меня спас, — промурлыкала я. — Мой герой.
— Ты что за него цеплялась? — проворчал Калеб.
— Ты ревнуешь? — захотелось захлопать в ладони от радости.
— Нет, конечно. За друга волнуюсь. Зачем ему такая напасть? — огневик откровенно закатил глаза.
— Чтобы учил целоваться, дарил оргазмы и провёл инициацию? — предположила я невинным тоном. — Может, уточнить? Вдруг ему интересно.
Попытка развернуться обратно к Ланкастеру провалилась.
— Стоять! — Калеб схватил меня за ворот плаща, развернул и потянул за собой с особым рвением.
В глазах огневика пылало пламя.
— Ревнуешь! — обрадовалась я, прижимаясь к его руке.
— За что мне всё это? — вздохнул он со смешком.
— Ты везунчик, — уверенно сообщила я ему. — И мой герой.
Глава 14
/Калеб/
— Куда мы идём? — уточнила Кэтрин, когда мы покинули территорию академии через пропускной пункт.
Надо же, а до этого молчала и ничего не спрашивала.
— На свидание. Поужинаем, — бросил я недовольно.
Даже не знаю, на кого больше злился, на Картера за то, что всё-таки влез в это дело, или на Кэтрин после того, как она на нём висла. А теперь смотрит так невинно кристальными голубыми глазами, будто ничего не сделала. Ещё и обвиняет меня в ревности. Я не ревную, мне просто не нравится, что моя пока официальная жена строит глазки другому мужчине, ещё и моему другу.
— Но я не так одета, — забеспокоилась она.
