И вдруг резко развернулся, укладывая меня на мягкую постель и нависая сверху. От его плотоядной улыбки внутри все перевернулось от предвкушения.
— Ты сводишь меня с ума, Фрэн…
— Д-да, но…
Сказать все-таки следовало. И как можно скорее! Потому что его пальцы вновь начали путешествовать по моему телу, спускаясь все ниже, ниже и ниже. Он явно собирался лишить меня последних остатков одежды.
— Фрэн, ты же хочешь, — сдавленно произнес Рейган, осторожно, но весьма требовательно касаясь внутренней стороны бедра.
«О-о-о-о-ох! Как же горячо!».
— Я тебе солгала.
— Мне все равно.
Белье стремительно исчезло, оставив меня обнаженной и беззащитной. А еще желанной и красивой в его глазах, которые все сильнее горели от страсти.
— Ничего не было.
— Неважно, — пожирая меня голодным взглядом, отозвался Рейган.
«Что ж так сложно-то!».
— Я девственница! — выпалила я и добавила осторожно: — Пока…
Он не сразу понял. Услышать-то услышал, но осознал только спустя несколько мгновений. Я видела, как в его глазах промелькнуло сомнение, потом растерянность, снова сомнение.
Рейган решил, что я пошутила. Но не понимал, зачем я это сделала. Тем более сейчас.
— Ты даже себе не представляешь, сколько стоит кровь девственной темной ведьмы. Это такой ингредиент для экспериментов с зельями, — пролепетала я в попытке оправдаться.
Весьма глупое решение. Никогда не думала, что за такое надо оправдываться.
Он смотрел на меня секунды три, явно силясь осмыслить услышанное, а потом осторожно улыбнулся.
И прижался к моим губам в нежном поцелуе, от которого моментально закружилась голова.
— Я аккуратно, — пообещал Рейган."
"Он свое слово сдержал. Уже через мгновение я забыла обо всем, тая от его прикосновений, которые стали очень нежными и осторожными, но, тем не менее, весьма требовательными. Руками и губами он ласкал каждый миллиметр моего тела, целовал, обнимал, сжимал, посылая электрические разряды в каждую клеточку, заставляя стонать, дрожать и умолять о большем.
Я пропустила момент, когда он избавился от одежды. Кажется, я сама помогала ему в этом. Потому что помнила, как путались пальцы, пытаясь расстегнуть пуговицы его рубашки. И жар его обнаженного тела тоже хорошо запомнила.
Боль была, но такая незначительная, едва заметная, что я быстро о ней забыла, полностью растворяясь в новых ощущениях, взлетая и падая, взрываясь сотней огней, достигая высшей точки наслаждения.
Мы не отпускали друг друга до самого утра.
