— Думаю, нам тут на двоих хватит.
Под серебряным клошем обнаружилась тарелка супа-пюре красивого оранжевого цвета, несколько ломтиков хлеба с тоненькими пластами дырявого светло-желтого сыра.
— Или не хватит. Селения! — Я посмотрела на застывшую в сторонке целительницу.
Она поняла меня без лишних слов.
— Сейчас принесу еще одну порцию.
— Спасибо.
Я мысленно отметила, что она все-таки неплохая девушка. Просто… жизнь и испытания, смерть близких, гибель тех, кому не в силах помочь, наложили отпечаток на ее характер.
Чтобы не сойти с ума от боли, которая везде, куда ни посмотри, ей пришлось закрыться.
Селения вернулась довольно быстро. Поставила поднос на тумбочку и вручила притихшей Аннабель ложку. А потом положила рядом несколько шоколадных печений.
— Кушай давай, — проворчала она, но в голосе не слышалось того раздражения, которое целительница демонстрировала совсем недавно, лишь усталая покорность. — Худая совсем. Не кормят вас, что ли в приюте?
Спрятав улыбку, я тоже принялась есть. Силы сами собой не появятся.
А пока мы ели, можно было послушать. Тем более, Селении имелось что рассказать. Между прочим, кое-что довольно интересное.
— Если бы вы знали, как я испугалась в тот раз, когда вы потеряли сознание! — поделилась она. — На князя даже смотреть было страшно. Он так разозлился! Ох, никогда не видела его таким сердитым. Глаза вдруг потемнели, став черными, а потом в них начало просыпаться пламя. И кончики волос загорелись огнем. Знаете… — Селения замерла на мгновение. Силясь собраться с мыслями, она устремила взгляд светлых глаз в обрамлении золотистого ободка куда-то вглубь себя.
Как будто снова вернулась на несколько дней назад в ту ночь, когда мы втроем вершили магию. — Сначала вспыхнули алым кончики. А потом этот огонь пошел все выше и выше. Я даже в какой-то момент испугалась, что он загорится. Князь… он словно безумный, держал вас на руках. А потом громко выругался.
— Представляю, — пробормотала я.
До сих пор вспоминала его безумный взгляд, который жадно скользил по моему лицу, когда я, балансируя на грани сознания, нагло сообщала мужу, что не жалею о своем поступке.
Мне казалось, что он даже готов придушить меня."
"— А потом меня выгнали. — Она подала Аннабель еще кусочек хлеба. Первый девочка уже съела, продолжая с аппетитом поглощать протертый суп. — Но знаете, я совсем не расстроилась. Нет, расстроилась, конечно, — тут же поправилась Селения. — Я же целительница, мое предназначение помогать другим. И вот этого меня лишили.
