Его дети воспитывались изолированно, чтобы никто не мог иметь на них влияние.
Кроме того, у Дитерикса был младший брат, Хенрикс. Правда, от брата уже довольно давно не было вестей. Он отправился путешествовать несколько лет назад, и присылал обычно не больше двух писем в год. Однако братьев связывала искренняя дружба и преданность. Хенрикс мог бы наследовать ему, или стать регентом при его сыновьях. Сам по себе он никогда не стремился к власти, ибо, говорил, власть налагает на человека слишком много ограничений.
И вот теперь Дитериксу пришлось познать на себе те самые унизительные ограничения сполна.
Возможно, сложись все иначе, он и вел бы себя по-другому? Еще эта тощая испуганная девчонка в его спальне, бледная как смерть. Глаза ее, полные страха и отвращения, но ни звука не издала. Гордячка…
Неизвестно, сколько он простоял так, погрузившись в свои мысли. Дитерикс отошел от камина, наполнять кубок не стал, там оставалось еще несколько глотков. Выпил и пошел в спальню. Красивая женщина спала, не дождавшись его.
Но так даже лучше. В тот момент не было настроения продолжать постельные игры.
Жизнь изменилась, хоть он и противился это признать.
* * *Замок погрузился в сон.
Однако в богатых гостевых покоях южного крыла, где помещался в настоящий момент князь Аренгарта, спали не все. Старый Джефрэйс сидел полутьме у камина, перед ним стоял человек. Князь держал в руке кубок. Кубок немного наклонился, вино из него пока не вытекло, но капля дрожала на краю. Человек, к которому обращался князь, не сводил взгляда с этой рубиновой капли, слишком напоминала она о крови, вызывая в душе неясные предчувствия.
— Ты не отойдешь от нее дальше десяти шагов, понятно? — произнес Джефрэйс.
— Да, государь, — отвечал человек.
Прикидывая в мыслях, что десять шагов понятие условное, однако, князь может потребовать магической клятвы, и тогда ему придется сильно извращаться, чтобы ее выполнить. И все же он готов был принести клятву.
Джефрэйс пронзительно глянул, словно считал его мысли, отпил из кубка, вызвав у человека чувство облегчения.
Тот загадал, если капля сорвется, быть… висевшая на волоске капля не сорвалась.
— Кнут… — князь начал, но продолжить у него почему-то не хватило сил.
Но то понял его без слов.
— Я все сделаю, государь.
— Иди, — устало промолвил тот, отворачиваясь к огню."
"Человек неслышно покинул покои, а князь, допив вино, которого сегодня было даже для него многовато, поставил кубок и ушел в спальню.
