Так что, когда, ответив на приветствие, королева задала вопрос:
— Доложите мне, преподобные отцы, как могло произойти, что неопознанная нечисть в течение столь долгого времени разгуливает в окрестностях замка Мальен, в котором проживает первая дама королевства и мать наследных принцев? Дама была так напугана, что вынуждена сидеть в замке как в осаде. Скажите, разве это нормально, спрашиваю я вас?
Эффект был разительный. Инквизиторы, приехавшие сюда задавать вопросы, сами были захвачены врасплох.
Потому что слова королевы прямо указывали на их профессиональную непригодность. А между тем, ожившая копия пречистой девы продолжала говорить:
— Видя преступное бездействие тех, кто призван бороться с нечистью, леди Исельнир, побуждаемая чувством долга, рискуя жизнью, решилась донести эти сведения до нас.
Все глаза немедленно обратились к леди Исельнир.
Откровенно говоря, Иса была поражена, она сама не смогла бы сказать лучше. Получалось, королева тоже имеет неслабые клыки и когти? Это заставило ее проникнуться к Мариг невольным уважением.
Она приосанилась и порадовалась, что надела самое закрытое свое платье, и золотой волк рода Вульфриков покоится глубоко спрятанный в ее бюст.
Обвинения были серьезные, и они били в цель. Один из инквизиторов принялся лопотать:
— Миледи, ваше величество, позвольте объяснить…
— Что объяснить? Что в течение полугода вы так и не смогли не только изловить и уничтожить нечисть, но даже определить ее вид? А убийство преподобного отца Фалька так и осталось нераскрытым?
Старейшему из инквизиторов в этот момент вдруг показалось, что голубые глаза королевы метнули гневные бирюзовые искры.
Ну точно… пречистая дева…
Он судорожно забормотал стоявшим рядом собратьям:
— Прав был Фальк! Надо молиться о своих прегрешениях!
— Вы что-то сказали, преподобный…
— Ионас, — с готовностью подсказал самый молодой из них, отец Гаррет.
Но преподобный Ионас уже утратил дар речи.
Возникло неловкое молчание. И тут взяла слово леди Исельнир, обращаясь к пятерке инквизиторов:
— Его величество король Дитерикс сейчас в отъезде, но он скоро вернется, чтобы послушать, что вы можете сказать в свое оправдание.
— Оправда… — преподобный Ионас закатил глаза и чуть не потерял сознание, ему до инквизиторской пенсии оставалось всего полгода.
Положение спас самый молодой из пятерки инквизиторов, все тот же преподобный Гаррет.
