Удивительное дело, столько раз снились Рагнеру страстные картины, как он сожмет ее в объятиях, а сейчас… Сейчас он бережно прижимал к себе хрупкое тело женщины, и было это так целомудренно, словно, держа в объятиях жену кузена, он держал святыню. Все плотское выгорело перед лицом смертельной опасности, у него остались лишь чистые, почти братские чувства. Грустно, конечно, от этого становилось, но то была хорошая, светлая грусть, очищающая душу.
Стараясь не выдать своего беспокойства, спросил мага, вроде бы в шутку:
— Почему нас не видно? Мы что, уже преставились?
— Типун вам на язы… Простите, ваше величество, вырвалось, — прошелестел в ответ маг.
— Волк на хвосте. Нельзя, чтобы он нас выследил.
— А, ну так бы сразу и сказал, — пробасил Рагнер, потом спохватился. — А петь или говорить можно?
Король Игерсхолда любил в походе горланить песни. А голос у него был громкий, и слуха, естественно, не было. О чем ему неоднократно заявляла леди Бригит.
— Вам — точно нельзя! — воскликнул Кнут фальцетом.
Рагнер перешел на громовой шепот:
— А… Он нас услышит? О-О…
— Нет, этого мои уши не выдержат, — подумал про себя маг.
Но вслух он сказал другое:
— Ваше величество, держите королеву покрепче, сейчас перейдем на магическое ускорение.
И действительно, невидимые кони понесли их значительно быстрее, словно заскользили по воздуху. По состоянию Мариг Кнут чувствовал, что отток силы почти прекратился, и теперь она спит, сном восстанавливая силы.
Но до границ Ворстхолла еще ехать и ехать, Кнут бы уверен, что волк пойдет по их следу.
Надо было добраться до болот раньше, чем он их нагонит.
* * *Сразу после того разговора с леди преподобный Гаррет отправился к границам Ворстхолла. Надо сказать, что он сильно волновался, как бы это дело не всплыло раньше времени. Отцу Ионасу не стал рассказывать ни о цели визита леди Исельнир, ни тем более об их тайной договоренности. И в миссию доклад отправил достаточно туманный, чтобы не сразу кинулись его искать.
Слова ""дополнительное расследование в окрестностях замка Мальен"" трактовать можно довольно широко. И все равно, до последнего боялся, что кто-нибудь может помешать ему или еще как-то воспрепятствовать. Однако отъезд его подозрений не вызвал. Отец Ионас, занятый только своим здоровьем, охал в постели и закатывал глаза.
Однако, стоило Гаррету отъехать, преподобный Ионас тут же перестал изображать умирающего, подскочил и быстро стал собираться следом.
