Тут король закатил глаза и покраснел от злости, вспомнив про Ису.
Он желал лишь одного, чтобы чертов кузен наконец заткнулся!
Но по счастью они уже пришли. Мариг быстро попрощалась и скрылась. Личный советник Кнут, улыбаясь и раскланиваясь, просочился между королями и исчез следом, оставив обоих стоять под дверью.
Торжественная процессия потопталась там еще несколько секунд, а потом повернула обратно. Правда, поглядывая на Рагнера и его свиту, Дитерикс не раз порывался выставить на дальних подступах к покоям жены дополнительную охрану.
Ощущая себя при этом как дракон, охраняющий свое сокровище.
Хотелось сплюнуть. И откуда только взялись эти ассоциации…
* * *"
"После этого вечера Дитерикс начал всерьез осознавать степень коварства князя Аренгарта, подсунувшего Маркленду в лице своей дочери мину замедленного действия. Теперь даже королю стало ясно, что как прежде уже ничего не будет.
Другое дело, нравилось ли ему это? Столько всего произошло за одни сутки, что он вообще пока не разобрался.
И прежде всего в себе.
Сейчас Дитерикс был переполнен странным, весьма и весьма противоречивым чувством. У него даже складывалось впечатление, что с его женитьбой все не совсем так, как кажется. Но свести воедино никак не получалось.
Да еще кузен, черт бы его побрал…
В итоге дивный вечер закончился тем, что их величества гнуснейшим образом напились того самого доброго версантийского вина, которое кузен Рагнер привез подарок на свадьбу Дитериксу. Под конец за столом остались они втроем с лордом Вульфриком, который в отличие от обоих королей пил не пьянея, зато громче всех пел песни, да и голос у него был значительно приятнее.
Дитериксу даже пришла в голову идея просить гостя спеть завтра какую-нибудь старинную балладу для дам. Идея некоторое время плавала в его залитом вином разуме, пока не утонула.
В эту ночь Дитерикс вовсе не появился ни в какой опочивальне. Вместо этого они с кузеном распевали застольные песни Маркленда и Игерсхолда. А потом улеглись спать прямо там же в пиршественном зале, куда специально для них принесли большие соломенные тюфяки и ширмы.
Почти как в старые времена их далекой бесшабашной юности, когда рассвирепевший дед гонял расшалившихся мальчишек на конюшню.
* * *Утро пришло с головной болью и отвратительным настроением. За окнами было еще темно, только чуть-чуть брезжил зимний рассвет. Дитерикс не сразу понял, куда попал, обнаружив себя в уютном соседстве с латными доспехами.
