"
"— Можешь оставить рубашку, — бросил пренебрежительно. — И ложись на спину.
Ему нужно было выпить, чтобы приступить к долгу, будь он неладен.
Несколько глотков крепкого вина с травами, теперь он был готов. Девчонка на кровати напоминала труп своей синевой, и если бы не блестящие страхом глаза, да приоткрытые трясущиеся губы — точно покойница. Нет, трахать покойниц ему еще не приходилось!
— Накинь рубашку на голову, — велел он сквозь зубы, забираясь на постель.
Дитерикс не был зверем, он любил женщин, любил доставлять им удовольствие в постели, чтобы они кричали под ним от счастья.
Но сейчас был не тот случай.
Дело было сделано быстро.
Потом он встал, обтерся, накинул на себя одежду и вышел, велев прислуге отнести кровавую простыню старику Джефрэйсу. Пусть порадуется, он свою часть сделки выполнил.
За королем в опочивальню сразу же вошли три женщины. Не обращая внимания на жавшуюся к изголовью Мариг, стащили простыню с ее девственной кровью и понесли в пиршественный зал. А Мариг, оставшись одна, завернулась в одеяло и сжалась в комочек на краю огромной постели.
Она тоже выполнила свою часть сделки.
Стала женой короля Маркленда.
Глава 2
В пиршественном зале появились прислужницы с той самой простыней и преподнесли ее Джефрэйсу, как знамя. Старый князь потребовал наполнить кубок, осушил его, а потом выкрикнул:
— Виват моему зятю Дитериксу! — а после отсалютовал пустым кубком леди Исельнир.
Той оставалось только криво улыбаться в ответ и поражаться, каким образом этот старый хряк умудряется столько пить и не пьянеть.
А князь Аренгарта велел тщательно сложить и унести драгоценную простыню, потом снова поднял кубок, и провозгласил, обведя взглядом зал:
— За леди Исельнир! За самую красивую даму Маркленда!
Комплимент понравился леди, красавица покраснела от удовольствия. К тому же камеристка уже шепнула ей на ушко, что государь принимает ванну, а после пожалует к ней. Настроение значительно улучшилось, все же, что ни говори, а она опасалась, что новая женщина может увлечь ее Дитерикса.
Она даже благосклонно улыбнулась Джефрэсу, думая при этом:
— Да, я прекрасна, а жена моего короля синяя уродина! И потому он останется в моей постели.
— Но именно ее дети будут на престоле Маркленда, — сказали ей насмешливые глаза старого Джефрэйса.
Он с удовольствием наблюдал, как вздернулся подбородок леди, а красиво очерченные губы на мгновение скривились злостью. Дама поднялась из-за стола.
