Мое волнение достигает пиковой отметки, кажется, кожа горит под их взглядами.
Надо было подождать Исаева у входа, не стоило подходить.
– Садись в машину, Ален. Я уже иду.
Костя едва касается моей спины, вдоль лопаток пробивается огненная волна, хотя не могу чувствовать его кожу своей, мне мешает пуховик и кофта под ним. Мешает? Я сказала “мешает”?
Часто киваю как болванчик и отхожу к его “Ауди”.
Костя садится спустя пару минут. Для меня они, правда, растягиваются на долбаные часы.
– Едем?
Киваю. Что-то как-то в горле сухо и першит.
В салоне мгновенно становится тесно, запаха его много. И жарко, господи, как жарко.
Все эти несколько километров едем молча. Мне безумно интересно рассматривать свой маникюр, Исаев иногда на меня коротко косится. Я боюсь встретиться с ним взглядами. Сердце и так отчаянно колотится, а если мы посмотрим в глаза друг другу в таком маленьком пространстве, когда между нами меньше метра, совсем с ума сойду.
– Голодная? – спрашивает, когда мы поднимаемся на лифте.
Все делаем, блин, молча.
Киваю.
– Пиццу заказать?
И шампанского, бокальчик. Так и хочется попросить.
Сегодня неимоверно сложно находиться с ним рядом. В прошлые разы мы о чем-то отстраненном разговаривали. О школе, моем поступлении.
Костя говорил, как ему работается с отцом и с восхищением рассказывал про последнее выигранное дело одного адвоката. Глаза Исаева нереально блестели, искрили.
Дважды смотрели фильм. Вечером, когда на улице было темно, а свет в комнате не включали, чтобы он не отсвечивал картинку.
На пошлых шутках я краснела, Костик смеялся. Я любовалась им и слышала его смех. Это было классно!
Сейчас все как-то не так. Мне неуютно, Костя молчит.
– Алена? Пиццу будешь? Или из ресторана что-то заказать? Ты что вообще любишь?
Столько вопросов, и все ко мне. Он интересуется только потому, что беспокоится, неголодная ли я? Или ему и правда интересно, что я люблю?
– Кексы с изюмом люблю, – тихо отвечаю.
Костя как-то странно усмехается, наши взгляды, наконец, встречаются.
Ой, мамочки, в груди, за ребрами сдавливает новое чувство. Сердце ухает вниз и отпружинивает вверх, в самое горло, потому что глухое биение ощущаю именно здесь, даже говорить сложно.
Исаев проходит в спальню, где я была лишь раз, когда Костя показывал мне квартиру, и то я осталась стоять на пороге.
Его нет минуту, две. Это невообразимо много для меня сейчас.
Вдох-выдох, снимаю куртку, разуваюсь и прохожу в зал. Тот у него с кухней совмещен.
