Уловив краем глаза непонятное свечение за шторой, он встал, приоткрыл балконную дверь, машинально прихватил лежащие на журнальном столике очки и ступил на хранившую дневное тепло шероховатую плитку. Царящая на побережье абсолютная тишина никак не вязалась с громкой славой Ибицы. Лишь всполохи и пронзающие небо лучи вдалеке служили доказательством тому, что неподалеку от зоны комфортабельных отелей — этакого сонного царства — бурлила совсем другая жизнь.
Над расположенным не далее чем в полумиле островком висела яркая луна.
Дорожка от нее серебрилась на морской глади холодным светом и, раздвоившись, огибала торчащую из воды каменную преграду. Над головой блестели яркие гроздья звезд, но чем ближе они были к луне, тем сильнее тускнели. Само же покрытое темными пятнами ночное светило опоясывалось загадочным туманным нимбом, в котором лучилась одна маленькая звездочка. И чем пристальнее Алексей всматривался в сияющую точку, тем больше ему казалось, что она изо всех сил борется с лунным притяжением и силится вырваться из туманного кольца.
И вдруг ей это удалось: увеличиваясь в размерах, звездочка полетела прямо на него…
Вздрогнув, он тряхнул головой, видение исчезло: на небе по-прежнему висели звездные гроздья, в туманном ореоле вокруг луны запуталась маленькая блесточка…
— Алексей Ярославович? У вас все в порядке? — обеспокоенный голос Чернова окончательно привел его в чувство.
— Я уловил движение за стенкой, постучал — вы не ответили. Решил проверить.
— Все нормально, Володя… Что-то не спится."
"Отдав должное его чуткому слуху, Алексей усмехнулся. За три года работы Владимир стал больше чем телохранителем: всегда знал дистанцию, все чувствовал, все понимал, никогда ничем не докучал. Можно сказать, стал для Радченко его мыслящей тенью.
— Придется заснуть, — поучительно изрек Чернов. — Иначе дайвинга завтра не будет и на глубину я вас не пущу.
А если утром подскочит давление, то и теннис отменим… Артем Леонидович тоже вторую ночь плохо спит.
— А ты откуда знаешь?
Два двухкомнатных люкса занимали добрую треть этажа и отделялись от общего коридора двойной дверью. Такой же дверью каждый из номеров был отгорожен от просторного холла с огромными, во всю стену, стеклянными окнами, за которыми прямо над общим пляжем нависала широкая терраса.
