Все, кто был неподалеку, замерли от удивления. Во-первых, никто прежде не видел Тишковскую в таком состоянии, а во-вторых, многие уже знали, кого назначили новым ректором: между собой преподаватели обсуждали именно эту тему!
— Слушай, отстань! — с силой дернул Алексей дубленку, чувствуя растущее раздражение.
Не устояв на каблуках, девушка качнулась и стала заваливаться набок. Она точно грохнулась бы на блестящие мраморные плиты, если бы не вовремя подоспевший Кравцов.
— Радченко! Что вы себе позволяете! — рявкнул он, пытаясь удержать отнюдь не хрупкую Лиду.
— К ее состоянию я не имею никакого отношения, — буркнул Алексей и зашагал прочь.
У самой двери он набросил на плечи дубленку и свернул к однокурсникам: хотелось закурить, а зажигалка осталась где-то наверху.
— Совсем у бабы крыша съехала, — чиркнув спичкой, посочувствовал Щедрин. — Слушай, у меня просьба, — вспомнил он, о чем весь вечер хотел поговорить с приятелем: — Давай на ночь комнаты поделим: Томка — к тебе, я — к Ленке…
В это время Лида окинула Кравцова туманным взором и едва слышно произнесла:
— Или вы прикажете ему проводить меня домой, или вам придется оправдываться перед папой за то, что недосмотрели за его дочерью.
Петр Викторович остолбенел: студентка сопливая! Почувствовав закипавший в груди гнев, он глубоко вдохнул, выдохнул, с трудом проглотил тугой ком в горле, снова вдохнул, выдохнул… К сожалению, у «сопливой» студентки был отнюдь не «сопливый» родитель.
— Хорошо, — скрипнув зубами, он прислонил девушку к ближайшей колонне и направился в сторону пятикурсников.
— Алексей, — негромко окликнул он. Леша даже ухом не повел: за все годы учебы Кравцов ни разу не назвал его по имени. — Алексей, — повторил тот. — Можно вас на минуточку?
— Тебя, — толкнул его под руку Пашка. — Он что, тоже перебрал?
Радченко обернулся."
"— У меня… у меня к вам огромная просьба, — медленно подбирая слова, начал Кравцов. — От этого будет зависеть честь факультета и… известных вам людей. Вы не могли бы проводить Лиду домой?
— А никого более достойного вы найти не можете? — выдержав паузу, съехидничал тот.
У декана дернулись скулы: сначала хамская выходка Тишковской, а теперь он вынужден унижаться перед студентом, который два дня назад осмелился поднять на него руку!
— К сожалению… Она хочет ехать с вами.
Леша бросил взгляд в сторону подпиравшей колонну Лиды и усмехнулся: хороша же дочь ректора! Так построить декана! Ему вдруг стало его жаль — на глазах у всех пережить такое унижение.
