— Забавно… Ей сейчас почти столько, сколько было Инне, когда мы познакомились, и я готов голову открутить тому, кто ее обидит.
— А раньше ты об этом не думал? Вспомни Инкиного отца: он ведь тоже, наверное, хотел тебе голову открутить, когда вас в квартире застукал?
— Можно подумать, что ты жил исключительно высокими чувствами… — вздохнул Артем. — Все мы тогда об одном думали: где бы да с кем бы… Море было по колено, за счастье посчитали бы пожить вот так, на берегу, — кивнул он в сторону очередного мини-лагеря на песке.
— Пусть я и видел твою Юльку всего раз в Нью-Йорке, но тоже готов побить за нее любого, — произнес Алексей после паузы. — По одной простой причине: она — твоя дочь.
— Ну, это только в том случае, если меня не окажется рядом! — рассмеялся Кушнеров…
…В тот же день Алексей прихватил папку со всеми материалами, отправился в отдел кадров к руководителю преддипломной практики и попросил отпустить его на день раньше. Тот не возражал. Рассчитавшись с библиотекой, с общежитием, в четверг Радченко попрощался с новыми приятелями и отбыл в Москву.
"
"Он почти не сомкнул глаз накануне отъезда, не спалось ему и в поезде из Москвы: то и дело выходил покурить в тамбур, бесцельно смотрел в мутную темноту за стеклом или впадал в кратковременное забытье на своей второй полке. Всякий раз, поворачиваясь на бок, он наталкивался на две толстые пачки Тамариных писем за пазухой, доставал их, в который раз перечитывал, вдыхал запах листочков в клеточку…
Прямо с вокзала он направился в общежитие, но едва успел переступить порог комнаты, как за ним влетел возбужденный Артем.
— Привет! Ну ты и устроил! — легонько стукнул он друга кулаком в грудь после того, как они обменялись рукопожатием. — Да я в жизни ни за кого так не волновался! А тут еще Инна с Томкой каждый день страху нагоняли. И почему женщины всегда думают о плохом?
— О чем? — насторожился Алексей.
— Простудился, заболел, заблудился — да все, что угодно!
— Кстати, я там и вправду болел. Не знаешь, где Тамара? В институте?
— Была бы в институте — встречала бы тебя на вокзале.
Ты как позвонил вчера из Москвы, что выезжаешь, Инка отправила меня на ночь глядя к ней в общежитие. Только я ее не нашел, пришлось Ленке на словах все передать.
— И где она была?
— На репетиции. Сегодня со всей своей самодеятельностью они вообще куда-то запрятались. Такая конспирация, что до сих пор неизвестно, кто будет прекрасной дамой! А вдруг Томка?
— Нет, не она.
