Навылет и в сердце

Парень согласно кивнул, и мы, попросив счет, вышли на улицу. По дороге домой Степка прикалывался, рассказывал смешные истории из жизни, об одноклассниках наших, или о себе. В общем, было весело. Весело перестало быть, когда мы свернули во двор. Уже издалека поняла, что неприятности будут. По десятибалльной шкале, на десяточку потянут, а может и больше. У подъезда на лавке сидел Велизар и курил.

Увидев нас, выбросил недокуренную сигарету в урну, поднялся, и, скрестив руки на груди, уставился на нас. Под его взглядом я случайно оступилась.

— Время сколько? — рявкнул Велик, сверля Степашку взглядом.

— Чё? — переспросила я.

Тяжелый взгляд карих глаз скользнул по мне, и вновь вернулся к парню.

— Не слышу! — рявкнул Велизар еще более грозно. Не, ну не будь мы знакомы, черт знает сколько времени, я бы невесть что подумала. И испугалась бы точно.

— Чего орешь? — возмутилась я, — Ночь на дворе. Всех соседей разбудишь, гавкаешь тут, волкодав, блин.

Степан хотел что-то сказать, но ему никто не позволил.

— Свалил отсюда! — прорычал волкодав по имени Велик, продолжая сверлить Степашку гневным взглядом, особенно его руку, все еще обнимавшую меня за плечи.

— Но… — начал говорить одноклассник, отчего поднялся в моих глазах еще больше. Нет, хот и хлюпик, но смелый. Надо бы его в нашу секцию затянуть.

— Пошел вон! — выплюнул Велик, и, наконец, посмотрел на меня. И что-то я начала немного, ну, самую капельку, пугаться. Взгляд такой дикий. Спорить расхотелось.

— Степ, завтра в школе увидимся, — улыбнулась парню, — Давай, чеши домой.

Степка посмотрел на меня, игнорируя Велизара, и кивнув, ушел. А я, развернувшись, решила пойти домой. Завтра ведь в школу рано вставать, а уже почти одиннадцать. Но у самой двери меня остановил голос Велизара.

— Подожди меня, — и уже не рычал ведь, вот умеет же спокойно разговаривать, чего раньше злого дядю строил?

— А сам дорогу не найдешь? — спросила я, остановившись.

— Я покурить хочу, — ответил Велик. Обернулась, увидела, как он вновь сел на лавку. Достал сигареты, прикурил. Свет от уличного фонаря падал на его лицо, а я стояла в тени. И Велик показался мне каким-то… не знаю даже. Будто плохо знала его все эти годы. Будто есть что-то, что он скрывает.