Назад в СССР 2

Куда он деньги перекидывал? Я пригляделся, отправитель в графе не указан, значит, отправлял анонимно, в графе “получатель” значился не человек, а, судя по длине записи — учреждение какое-то. Совсем стало интересно.

— Куда награбленные денежки отправлял? — спросил я, вглядываясь в неразборчивую надпись.

— Там все написано, мент, — процедил пленник. — Зенки раскрой.

Я пригляделся и не поверил своим глазам. Суммы немаленькие, по пятьсот рублей, по тысяче. Однотипных переводов много. Но… В строке “получатель” значится Новоульяновский детский дом.

Что за хрень?! Я перебрал все бумажки. В каждой одно и то же.

— Это что за фокус? — ткнул я в морду “узнику” бланками. — Прикрываешься детским домом? Что за схема? Как ты их там обналичиваешь? Говори!

— Зачем деньги переводишь?

— А ты догадайся, ты ж мент. Хоть и молодой…

— В загадки будем играть? Говори, тварь, в чем подвох?

— Что? — не понял я, точнее, не хотел понимать.

— Я вырос в детдоме. Денег мне много не надо. Лишнее туда перевожу.

Меня, словно током ударило.

Я смотрел на циничного и наглого преступника и не мог понять, что он за человек. Он переводил почти все награбленные деньги детскому дому. Бред… Такое только в известном фильме было. Или нет?

Я вспомнил свой детский дом. Серый, унылый, холодный. Как и моя жизнь в нем. Хмурые воспитатели и злые, как собаки нянечки, готовые отвесить тумака или запереть в подсобке за любую провинность. Ничего светлого и теплого от детства не осталось. Бывало, немного голодал. Полагающиеся воспитанникам продукты регулярно тырила администрация.

В целом-то жить можно было. Слышал, что в других подобных заведениях гораздо хуже дела обстояли.

Поэтому я по детдому не скучал. И даже в голову бы не пришло переводить туда деньги. Растащат. А этот переводил. Наивный? Не думаю… Мужик серьезный. Возможно, вел какой-нибудь контроль за расходом пожертвований. Не знаю. Все равно не скажет. Увезу его в управу, пусть разбираются.

Я мял в руках бланки переводов. Вглядывался, будто хотел найти в них подвох.

Хоть малюсенький. Но бумажки похожи на подлинные. Да и незачем такое подделывать.

Достал еще сигарету, закурил. Закашлялся с непривычки. Слишком сильно стиснул ее пальцами, и сигарета сломалась. Плюнул с досады и прикурил другую.

— Что ж ты, мент, тянешь? — голос шубника был спокойный. Какой-то незлобивый, но холодный, как цех, в котором мы очутились. — Веди меня к своим волкам.

— Покурю и пойдем, — отрезал я. — Кто ты такой? Расскажи.