Назад в СССР 2

Раздвинули плечами плотное кольцо из оперов, каких-то гражданских (судя по костюмам — шишки) и очутились в небольшой квартирке с неплохим интерьером. Торшерчик, шторы импортные, кое-какая техника. Недурно для матери-одиночки. Нас встретил здоровяк Дубов собственной персоной.

— Привет, Бенедиктыч! — по имени назвал он только начальника, но широкую лапу протянул каждому из нас. — Я смотрю, ты все с пионерами катаешься на происшествия.

— Эти пионеры — лучшие криминалисты в городе.

— Вот и замечательно, труп в зале на диване.

Пойдемте.

Я вошел в комнату, и меня словно ударило молнией. Вспышка в глазах. Ничего не слышу и не вижу несколько секунд. Оперся о дверной косяк. Сердце куда-то провалилось, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Бл*ть! Не может быть. На диване в домашнем ситцевом халате, неестественно раскинув руки, лежала Зверева! Твою мать… На шее у нее болтался ее собственный красный поясок. Я узнал его, она часто надевала его на работу. Я не мог сделать дальше и шагу…

— Что с тобой, Андрей? — заметил мое замешательство Паутов.

— Опять знакомая?

— Не поверите, Аристарх Бенедиктович, да… Это Зверева Раиса Робертовна.

— Совершенно верно, — кивнул Дубов, уставившись на меня с подозрением. — Начальник отдела кадров Новоульяновской фабрики музыкальных инструментов. А вы…

— Петров, — кивнул я. — Андрей Петров.

И тут только до Дубова дошло, кто я. Он сразу вспомнил и про мое соседство с его родной теткой тетей Клавой, и про мою историю с медалью. И про то, как мы вместе возвращались из казино на его служебной Волге.

И про то, как я его просил в будущем не настаивать на смертной казни после его блестяще придуманной операции с лотерейными билетами. Все это он вспомнил, и все это промелькнуло у него на лице за секунду. Но я успел заметить. Дубов — калач тертый. Быстро взял себя в руки, сделал вид, что ему ничего не говорит мое имя, и продолжил:

— А вы, товарищ Петров, откуда знаете потерпевшую?

— Работал на той фабрике, Глеб Львович. Вы меня подозреваете?

— Нет, что вы… Просто странно все это… Ведь убитая Рогова тоже с той фабрики…

— И ее я знал.

Не сказать, что близко, но пересекалась. Она ведь комсоргом была.

— А где Олег? — вдруг встрепенулся я.

— Какой Олег? — не понял Дубов.

— Сын Зверевой, десятилетний.

— Соседи сказали, что он часто оставался у бабушки. Это мы сейчас и проверяем.

Я осмотрелся. Порядок в квартире не нарушен. Будто Зверева мирно спит. Бедный Трошкин. Он, наверное, еще ничего не знает.