Онлайн-библиотека книг
И вот еще… На другом пальце ложный завиток. И в следах такие есть. Но это все общее совпадение, сейчас по частным признаком гляну… Да. Это он.
У меня все внутри оборвалось:
— Точно?! Ты хорошо посмотрел?!
— Сам глянь. Вот… Тут островок и тут, тут окончание и начало линии — и тут. Вот крючок, опять же — нечастый признак. Видно и там, и там. И много еще совпадающих признаков, которые в своей совокупности образуют индивидуализирующий комплекс признаков, позволяющий утверждать, что следы рук, обнаруженные на бутылке, произошли от гражданина Трошкина.
— Справку напиши… — глухо выдавил я.
— Чего?
— Справку напиши о совпадении. Срочно.
— Тебе-то это зачем? Пусть опера направление сначала притащат, я его, как положено, в журнале исследований зарегистрирую, потом…
— Пиши справку, бл*ть! — хлопнул я по столу кулаком.
Витя аж подскочил:
— Да ладно, ладно. Сейчас набью. Делов-то. Так бы и сказал, что очень нужно. Чего кричать-то.
Витя уже торопливо заправлял два листа с прослойкой копирки в пишущую машинку.
— И стряси с них направление! — крикнул вслед Витя. — Я строчку пустую в журнале оставил для его регистрации…
Но мне уже было на все пофиг. В голове стучала лишь одна мысль. Если это он — убью гада… Я обязан посмотреть в его глаза лично.
— Где Трошкин? — бросил я на ходу.
— Так у меня в кабинете. Там с ним наши беседуют. Пока москвичи не приехали, Илью там допрашивают."
"Я распахнул дверь восьмого кабинета. За столом сидел начальник розыска — угловатый седой мужик. Рядом два опера помельче. Посередине кабинета в стул вжалась худенькая фигурка Трошкина. Он обернулся. Глаза красные и потухшие.
— Прости, Андрей… — дрожащими губами выдавил Трошкин — Это я виноват…
— Ах ты, тварь! — я кинулся на него.
Глава 19
На моей спине повис Погодин. Я крутанулся и без труда скинул его с себя. Но в меня тут же вцепились две пары рук — подоспели сидевшие здесь же, в кабинете, опера.
— Петров! — заорал начальник розыска. — В чем дело?! Какого черта ты на него накинулся?! Держите его, не отпускайте!
— Он убил Рогову и Звереву и, возможно, еще других! — захрипел я, борясь с операми.
Один из них был явно тяжелее меня раза в полтора.
