Назад в СССР 2

— А ты, старый сказочник, не спаивай мне пионеров! Они же верят фронтовику!

— Так что? — удивился чуть захмелевший Трошкин. — Я зря выпил? Но страх-то прошел…

— Да нет здесь никаких волков! — отрезал я. — Всё! По коням!..

* * *Вот уже час мы брели по лесу. Столетние елки стиснули дорогу до узкой тропки. Лапник хлестал по лицу, а сухой травостой цеплял за ноги.

Впереди бодрой походкой шагал Петрович. Не по годам резво продирался через заросли. Мы, молодые, еле поспевали за ним. Особенно тяжко приходилось Погодину и Трошкину.

Пыхтели, потели и сопели. Но не ныли. Молча шли упорно вперед.

Тропка петляла и норовила совсем исчезнуть, но всякий раз Петрович выуживал ее из чащи и не давал нам сбиться с пути. Нам он пояснил, что ребенок, скорее всего, тоже здесь пошел. Других тропинок нет. Напролом мальчик не проберется, на шоссе не вышел (а то бы его уже давно нашли), значит, заблудился и пошел в глубь леса. Судя по сломанным веточкам и свежим следам, спасатели здесь уже тоже были.

Вечерело. Закатное солнце разлило багрянец по макушкам деревьев.

Судя по зареву, завтрашний день обещал быть погожим. Это радовало, значит, и ночь будет, как и прошлые две, не холодной. Я беспокоился за Олега. Надеюсь, он не замерз ночью. Мы вышли на поляну. Петрович остановился. Парни, воспользовавшись паузой, скинули рюкзаки и уселись на них.

Фронтовик огляделся:

— Так, ребятки, темнеет уже. Боюсь, в темноте пропустим что-то важное. Не можно дальше идти. Заночуем здесь, а с рассветом дальше пойдем.

“Скауты” одобрительно загудели, и только Быков, шмыгнув носом, решительно возразил:

— Так у нас же фонарики есть, можно еще пяток-другой километров пробежать…

— Фонарик пятнышком округу щупает, а мне обзор шире нужен.

Без всей картины не ясно, куда идти. Тут тропинка совсем захирела. Мальчик мог в любую сторону податься. Вот утром и поищем его следы, чтобы, не дай бог, в другую сторону не уйти.

— Я согласен с Петровичем! — поспешил высказаться Трошкин. — Да и ноги уже гудят, и рюкзак этот такой неудобный.

Все плечи натер.

— Это тело у тебя, Илюха, неудобное для подобных мероприятий, — усмехнулся Быков. — Тяжелее стула за всю жизнь поди ничего не поднимал.

— Так! — оборвал Петрович. — Отставить глумиться над боевыми товарищами. Мы команда, и писькомерство прекратить. Запомни, сынок, отряд силен ровно настолько, насколько могуч его самый слабый боец.

— Да я же пошутил, — стушевался Антон, — Я просто спорт пропагандирую, чтобы Илья в спортзал наконец решился пойти.