Назад в СССР 2

— Может, все-таки я полезу?

— Справлюсь, — подрагивающим голосом небрежно бросил Трошкин и стал осторожно подниматься.

Уж очень ему хотелось хоть как-то проявить себя в нашей компании. У него не было силы Быкова, опыта Петровича, моей хватки, и даже Погодину он уступал, так как у последнего было удостоверение. А у Трошкина никаких преимуществ. И вот появилась такая возможность выделиться.

Трошкин осторожно карабкался наверх. Ствол был густо утыкан толстыми ветками. Взбираться по ним не составляло особого труда. С каждым движением Илья обретал уверенность.

Поглядывая вниз, даже стал улыбаться. Освоился. А ведь не удивлюсь, если он вообще в первый раз жизни лазал по деревьям.

Вот он уже почти на самой макушке. Ветра, к счастью, нет, но сосна покачивалась под тяжестью тела. Трошкин прижался к стволу и огляделся.

— Там река! — махнул рукой на юг.

— Это мы и без тебя знаем, — крикнул в ответ Петрович. — По карте до неё километров пять. Смотри поляны, костры или что-то необычное.

— На реке дым вижу!

— Точно дым? Не туман?

— Точно! Столбом идет… В той стороне.

— Люди там есть? Лодка?

— Не видно, берега заросшие.

— Ладно, слезай, проверим, что там за дым на реке.

Трошкин стал спускаться, и уверенности у него в этот раз поубавилось. Спускаться по дереву всегда сложнее, чем карабкаться вверх. Я видел, как подрагивают его плечи, как он сопит.

— Осторожно! — крикнул я. — Не торопись. Ты молодец. Справился…

Вот до земли осталась всего пара метров. Почти все. Илья повис на нижнем ярусе веток и торжествующе глянул на нас сверху:

— Это было не сложно!

Илья слишком расслабился и непредусмотрительно наступил на сухой сук.

У сосен нижние ветки обычно сохнут и отмирают. Раздался треск, и Трошкин кулем полетел вниз. Приземлился на ноги, но тут же завалился на бок и стукнулся плечом.

— У-у-у! — завыл он. — Больно-то как!

Мы подбежали и осторожно помогли ему подняться.

— Рука! Черт! — стонал Илья.

— Скидай куртку! — скомандовал Петрович. — Где болит? Здесь?

— Ай! Не трогай! Да, здесь! Плечо!

— Похоже на перелом, — безрадостно заключил Петрович.

— Что же ты, дурья башка, разве не знал, что на сухие сучья надежды нет. Только ветки с хвоинками тело держат и не ломаются.

— Да откуда ж я знал? Я же в первый раз по деревьям лазил!

Так я и знал. Рука у Трошкина опухла и налилась краснотой. Петрович соорудил ему из палок шину и подвесил руку на шею, подвязав ее шнурком из ботинка:

— Домой тебе надо, в больницу.

— Нет, я с вами пойду, — мотал головой Илья.