Назад в СССР 2 (СИ)

Но чаще охота и у тех и других заканчивалась успешно.

Самцы и самки чайки внешне почти неразличимы.

Мало кто знает, как выглядит гнездо чайки. Мы плавали с мальчишками в детстве к скалам и рассматривали их жилища.

Гнездо — это травинки и веточки хаотично накиданные и оставляющие впечатление ненадежной, беспорядочной, неустроенной лунки.

Интересно, а как был устроен быт среднестатистического рядового сотрудника КГБ, в советское время? О генералах речь не идет.

Рыба которую они ловили, чувствовала себя очень вольготно.

Все начиналось с маленького. На первых порах они позволяли себе чуть больше, чем другим и считали, что заслужили это.

Не с этого ли всё начало скользить под откос? С модных виски и мальборо привезенных кем-то крутым из «загранки», слегка замутняющих кристальную чистоту помыслов.

Уже тогда, словно черви в спелом абрикосе, паскудные идеи общества потребления, пробивали себе дорогу в головах и душах «советской элиты», которая уже не являлась советской и ещё не являлась «элитой»

Внешне плод пока еще оставался привлекательно желтым или оранжевым.

Фарш невозможно провернуть назад. Им хотелось все больше и больше отличаться от простых смертных. Гордыня и чванство.

Через пятнадцать минут, меня ждала аудиенция у моего партнера по шахматам, генерала, который пригласил меня на беседу.

Разговор с генералом оказался шокирующе откровенным.

Наше знакомство в больнице вообщем-то оказалось случайным, так же, как и моя встреча с Солдатенко в столовой.

Хотя теперь уже бывший заместитель председателя горисполкома узнал меня, как сына своего соперника сразу.

А вот госпитализация Солдатенко оказалась совсем не случайной. Он искал любую возможность выйти на генерала. Чувствуя, что ему нужны прочные связи не только по хозяйственнои и партийной линии, он пытался попасть на глаза.

Солдатенко прекрасно чувствовал себя в компании с начальником милиции города, но имел проблемы в прокуратуре с отцом Маши.

Он считал, что если заручится поддержкой в КГБ, то это уравновесит баланс сил.

— Но ему не удалось очаровать меня, как ты понимаешь. Я презираю подобную мразь, — говорил мне генерал, угощая меня на своей кухне чаем с терновым вареньем, — на фронте я с таким быстро бы разобрался.

— А сейчас нельзя. Последние десять лет при немощном Леониде Ильиче нам ничего нельзя.