Назад в СССР 2 (СИ)

Он любит, — голос бабушки смягчился, наполнился бархатом и теплом.

Вот бы, все люди на Земле, так любили и берегли бы друг друга. Мой дед с бабкой были очень трогательной парой, и я их обожал за это.

Поезд дальнего следования подали на перрон по расписанию, за тридцать минут до отправления.

Для меня всегда оставалось загадкой для чего часть перрона была устроена в виде эстакады, которая шла на одном уровне со входом в вагоны. Другая же часть была ниже шла на уровне колес. В первом случае можно было зайти в поезд прямо с платформы, а во втором нужно было карабкаться по ступеням лестницы.

Казалось, что МПС СССР так наказывало пассажиров, за провинности, известные только чиновникам Министерства Путей Сообщения.

Я как раз попал в эту категорию. Нумерация вагонов начиналась хвоста поезда.

Билет был в предпоследний пятнадцатый вагон, так что мне пришлось чапать по перрону почти до самого конца.

Самые шустрые из мои соседей по плацкартному вагону уже столпились возле входа в вагон, ожидая, пока угрюмая толстозадая проводница опустит ступеньки.

На зеленых боковых стенках вагона шли четыре горизонтальные волнистые полосы — ребра жесткости.

Она стояла внутри вагона у открытой двери и держась за ручки вглядывалась в сторон вокзала — ожидала отмашки на посадку.

Народ суетился у поезда уже суетился. Кто-то стоял, переминаясь с ноги на ногу, а кто-то, с сумками и чемоданами в руках, только подходил к вагону, переходя с бега на семенящий шаг.

Пассажиры боялись опоздать, ведомые вечным страхом увидеть последний уходящий вагон, они торопились присоединиться к группкам у дверей.

Кто–то закурил прямо в толпе и сладковато-терпкий запах табака ударил мне в нос.

Мне не хотелось вдыхать дым недорогих сигарет вперемешку с запахом чего-то пряного, витающего в то ли ещё дневном, то ли уже в вечернем воздухе. И я отступил на пару шагов.

В прошлой жизни я много курил. Со школы. А потом просто завязал. Мне перестал нравится сам процесс и все, что с ним связано.

Многие мучаются годами и не могут бросить.

Наконец проводница разглядела что-то вдали, перевела рифленую железную платформу в тамбуре из горизонтального в вертикальное положение и опустила подножку со ступенями вниз.

Из репродукторов донеслось невнятное шипение, подражающее голосу, и люди рассыпанные как горошинки по платформе поспешили занять свои места.

Я входил в плацкартный вагон в числе последних пассажиров.