Назад в СССР 2 (СИ)

Она совершенно не стеснялась и была безразлична к тому, что ее переодевали два незнакомых мужчины. В этой ситуации никто не среагировал обратил внимание на обнаженное и обессиленное женское тело. Включился, какой-то особый, людской инстинкт взаимовыручки и сочувствия. Ее заслонили от мужских глаз, хотя все и так отвернулись.

Не то, чтобы меня это поразило. Я не был в состоянии в думать и анализировать действия окружающих людей в тот момент. Я это всё понял позже. Когда картина пребывания в рыбацком хозблок после спасения, многократно всплывала в моей памяти.

А вот профессор с удовольствием согласился выпить водки. Он махнул сто грамм, а потом попросил ещё добавки.

Моряки щедро и с юмором наливали, не забывая предлагать закуску, но профессор пил и отказывался закусывать.

Один из рыбаков пошутил на тему неудавшейся попытки побега в Турцию.

Ниязов смеялся так, что мне было трудно разобрать: плачет или смеется он в действительности.

Мужики весело подшучивали про нас, про жизнь перебежчиков за границей, а потом разговор зашел не в то русло.

Вечер переставал быть томным. То, что нам придется объясняться со спасателями и пограничниками я хорошо понимал, но быть обвиненным в попытке побега в капиталистическую я был явно не готов.

Масло в огонь подлил порядочно подвыпивший профессор.

— Может и доплыли бы, только течение помешало, — сказал он и пьяно улыбнулся.

Один из рыбаков, нахмурил брови и медленно переспросил

Профессор продолжал улыбаться он посмотрел на окружавших его людей пьяным взором, пытаясь сфокусироваться продолжить

— Вот, если бы не он, — Ниязов мотнул головой в мою сторону, — то мы уже были бы там.

Он неопределенно махнул рукой в сторону двери, за которой находилось море.

Ёперный театр. Здрасти-приехали. Только этого не хватало. Его слова могли быть истолкованы двояко.

Можно было понять, что «там» это в обсуждаемой Турции. Хотя, профессор имел ввиду — там на дне моря.

Хорошо, что я звонил в ОСВОД при свидетелях. Они должны были понять, что мы свои. Никакие не перебежчики. Хотя их мнение мало что значило.

Нас наверняка будут трясти и вести беседу с пристрастием.

Старик с лицом римского сенатора посмотрел недовольно на профессора, потом цыкнул на своих рыбаков и все разговоры прекратились.