Онлайн-библиотека книг
— Ну, да… — растерянно развел руками следователь. — Точно помню, что ставил на запись. Ничего не понимаю. Заработался совсем.
— А может, его выключили? — предположил я.
— Не исключено, — Горохов озадаченно поскреб макушку. — Ну и семейка!
***
— Совсем ты про Олега забыл! — выговаривала мне Соня.
Мы брели по аллее парка, и я пинал желтые листья. Девушка цокала каблучками рядом, уцепившись за мою руку.
— Он, между прочим, про тебя спрашивал, — продолжала укоризненно качать головой Соня. — Собирались все вместе погулять на тех выходных, а ты опять не пришел.
— Извини, — улыбнулся я. — Работа… Но спасибо, что ты с ним провела время. Новые родители, конечно, люди хорошие. Но все же неродные. Это сразу видно… А к нам, вернее, к тебе, Олег тянется. Не знаю почему, но душу в тебе родственную нашел.
— Это он в тебе душу нашел, — ворчала Соня. — А ты побоку его.
— Все, обещаю, что такого больше не повторится. Поймали мы маньяка, теперь суббота будет в субботу, а рабочий день заканчиваться не ночью.
— Поймали? И кто он?
— Ты не поверишь, — я все рассказал Соне.
Она была в шоке и первую минуту только хлопала глазами. Никак не могла поверить, что тот самый богатенький раздолбай, что подкатывал к ней во время наших “деревенских” приключений, и есть душитель.
Честно говоря, я сам в этом иногда сомневался. Но потом отгонял эти мысли, вспоминая, что большинство маньяков-убийц в повседневной жизни были вполне себе тихонями, а иногда даже казались забитыми чмырями.
Мы зашли в кафе-стекляшку. Вместо стен был “аквариум”. Уселись за круглый столик в уютном углу. Я купил пломбир в невесомых, будто из фольги, штампованных креманках. Их тонкие стенки мигом покрылись сеточкой седого инея. Мороженое полито росчерками янтарного сиропа.
И просидели в кафе весь вечер. Давно я вот так просто не сидел, ни о чем не думая, ни о чем не беспокоясь.
Соня что-то щебетала, рассказывала, что собирается поступать в пищевой техникум на технолога.
***
Несмотря на “торжественный” роспуск нашей следственной группы, утренние планерки у Горохова для усеченного ее состава никто не отменял.
Погодин, наконец, выписался из госпиталя, и заседали по утрам в кабинете номер восемь мы уже вчетвером.
