Сейчас документ предоставлю, товарищ милиционер, — Иван шустро скрылся в закутке за шторкой и через пару секунд вынырнул оттуда уже с паспортом.
Протянул его мне. Я развернул книжицу и пробежал взглядом. Иван Анатольевич Погибов, 1928 года рождения. Пролистал до страниц с пропиской, черный прямоугольный штампик пятилетней давности от ОВД райисполкома имеется, и адрес указан тот самый, по которому мы сейчас находились.
— И с работой у меня официальной тоже все в порядке, — продолжал целитель очень ровным голосом — еще немного, и станет издевательски ровным.
— Я в школе на полставки кочегаром оформлен. Топлю с утра печь — и весь день свободен.
— А как же вы на такие средства живете? — спросил я. — Зарплата школьного кочегара, я так подозреваю, не шикарна, еще и полставки.
Кочегар-проповедник развел руками.
— А мне много не надо, сами видите, как живу. На одежду не трачусь, надеваю ее только на работу утром, не разрешили мне перед школьниками в трусах щеголять. Да и прихожане помогают.
Кто молока принесет, кто яиц, а кто и мясом угостит. Так что покупаю только хлеб и соль.
— А где же вы спите? — Света обвела аскетичное жилище недоуменным взглядом. — Неужели на полу?
— А где же еще, — улыбнулся бородач. — Вообще, на земле сырой надобно, но я пока до такого уровня еще не подготовил свое тело, чтобы на снегу мочь спать. Но надежды не теряю и, возможно, в скором времени мне и дом даже не нужен будет…
Неужели он все-таки из тех, кто сам практикует то, что проповедует — а не просто несет новую порцию опиума в народ?
— Скажите, Иван, — Света сверлила его взглядом, — а что находится под полом?
— Известно что, как в каждом деревенском доме подполье.
Картошку хранить.
— Можете нам показать?
— Что, картошку?
— Ее самую.
— А зачем вам? — прищурился целитель. — Нет у меня там ничего. Пусто внизу.
— И все-таки мы бы взглянули, если вы не против, — Света настойчиво гнула свою линию.
— А если против? — Иван отвечал уже с холодцой в голосе, обычные советские граждане так с милицией не разговаривают.
— У вас санкция на это имеется? Чтобы обыск устраивать?
— Так это не обыск, дорогой товарищ, — вмешался я. — Вы нам добровольно покажете. А мы как бы издали посмотрим.
— Будет санкция, тогда покажу, — бородач нахмурился. — Вижу, философия оздоровления моя вас не заинтересовала совсем. Но если передумаете, то приходите.
Вроде как, завершил аудиенцию. Ну нет, играть мы будем по нашим правилам.
