С лиц служивых, что сидели в комиссии, на время исчез скучающий вид. На несколько минут они превратились в примерных слушателей “радиоспектакля”.
А вот с Троцким, мать его за ногу, вышло не так гладко. Обхаял я его, конечно, как требовала того эпоха, но вразумительно рассказать о решениях злосчастного съезда не получилось. Я же не большая советская энциклопедия, а всего лишь мент. Но рассказывать старался тоже в красках. И ответ свой приправил декларативными высказываниями и прочими лозунгами.
Если посмотреть на мое выступление со стороны служивых, которые ни черта не разбирались в этом вопросе, то твердая пятерка.
Не мямлил и не блеял. Уверенно и без запинки протянул нить повествования. А вот профессора голыми руками не возьмешь. Он прекрасно знает, где собака зарыта. Поняв, что из меня больше ничего не выудишь, он потянулся к ведомости — рисовать мне оценку со словами “хорошо”. Нашел мою фамилию, и его вдруг осенило:
— А вы не тот самый Петров, что Сергея Сергеевича Зинченко задержал?
— Он самый, — кивнул я, скромно умолчав, что и поимка его сынка тоже моих рук дело.
— Знал я его, молодой человек. Однокурсник он мой. Заносчив был и людей за челядь принимал. И откуда только у него такие барские замашки? По заслугам, получается, получил благодаря вам. Отлично, молодой человек, ставлю вам пять.
Я с облегчением выдохнул. Впереди еще подсчет баллов, но формально я уже поступил. С такими рекомендациями и с “отлично” по истории СССР дорога курсанта мне открыта.
Я вышел из аудитории и плечом столкнулся с верзилой. Он недовольно глянул на меня сверху вниз. Даже в форме рядового я сразу узнал Сипкина. Местного боксера-курсанта, которого я положил на своих первых соревнованиях. Судя по его перекошенной морде и вытаращенным глазам, старый знакомый тоже сразу меня узнал.
Глава 3
Старый недруг заметно раскабанел или подкачался, через китель сложно было понять, и теперь уже явно не вписывался в мою весовую категорию.
Он все больше стал походить на Дольфа Лундгрена.
— Куда прешь? — процедил Сипкин, явно обидевшись на мое наглое плечо, что посмело его зацепить.
Я не успел ничего ответить, как на горизонте появился какой-то пузатый полкан:
— Курсант Сипкин! Почему не на посту?
— Я в туалет отлучился, товарищ полковник!
— А где напарник твой?
— На “тумбочке” должен быть, вместо меня, — оправдывался курсант."
"— Нет там никого, — брызнул слюной полкан.
