Как женщинам головы задурил, как использовал их как своих рабынь… Пока родственники с ума сходили.
Погибов только ухмыльнулся. Тонкие губы едва шевелились.
— Они сами пошли со мной. Это был их выбор… Тебе не понять. Ты работаешь на систему. Ты думаешь, что Союз вечный. Что наш строй самый верный, а путь самый правильный… Если бы ты знал, как глубоко ты заблуждаешься, мент. Ты не видел жизни. Ты марионетка. Ты одна из овечек в послушном стаде.
— Союз развалится, и коммунистический строй рухнет, — выдал я.
Иван даже поперхнулся. Вытаращился на меня и хлопал глазами, не находя слов. Очевидно, он никак не ожидал, что я соглашусь с его “антисоветчиной”.
— Откуда тебе знать? — прохрипел он.
— Знаю… — я особо не собирался откровенничать перед гуру, но даже если мне удастся доставить его живым, и он решит поведать о моих изречениях — никто не поверить полусумасшедшему “пастору”, что создал гарем в лесной глуши.
Получается, что сейчас лишь с одним человеком в мире я могу быть откровенен.
С моим врагом… Иван знал, что проиграл. Возможно, ему было что сказать. Я решил воспользоваться случаем и разузнать о нем. В конце концов, любая информация поможет отыскать пещеру.
— Скажи мне, — я присел на корточки возле пленника. — Как ты таким стал?
— Каким?
— Не знаю… Зверем. А еще ты ненавидишь страну, в которой живешь.
— Ты и так знаешь кто я, — скривился Иван. — Кем я был.
— Знаю, но хочу услышать это от тебя.
— Сначала перевяжи меня, — вдруг выдал Иван. — Не хочу сдохнуть как пес.
Я насторожился. Неожиданно смерть в его планы входить перестала. Что он задумал? Но руки его стянуты надежно. Кожаный ремень и Поддубный не разорвет. Я скинул тулуп и свитер. Снял с себя рубаху. Надел всё обратно, кроме рубахи.
Ее располосовал на ленты и перевязал руку и ногу Ивана. Как мог. Криво и топорно, пофиг, главное — кровь остановить. Иван молча наблюдал за мной, стискивая зубы и играя желваками, превозмогая боль.
Но ни разу не пикнул. Затем я перемотал запястье себе.
— Ты же понимаешь, что все равно долго не протянешь, — пытался я сыграть на его инстинкте самосохранения. — Скажи, где убежище, и я отведу тебя туда.
— Я покажу, где повозка и лошадь, — неожиданно заявил тот. — Вези меня к Ксении. Про пещеру забудь. Нет больше ее.
Он слишком сильно менялся. Только что готов был умереть прямо здесь, а теперь торгуется.
