Самое дорогое — это старенький кассетник, что перематывал пленку только вперед, и приходилось либо кассеты переворачивать, либо вращать её, нанизав на простой карандаш. Лучше всего для этих дел подходили карандаши “Архитектор”. По размеру один в один под кассету и грани, что надо.
Мне, конечно, не очень нравилось, что в моем общажном “гнездышке” вдруг будет жить командировочный, хоть и временно. Но это лучше, чем лишиться комнаты, на которую у меня в возможные выходные были большие планы. Соня не всегда была одна в квартире, сменный график работы ее матери не желал внимать чаяниям “молодых” и подстраиваться под субботу и воскресенье.
В общем, уходил я в курсанты, как осужденный в колонию, распрощавшись со свободой и друзьями. Настроившись на скучный курсантский быт на целых два года. Если бы я знал, как я ошибся…
***— Взвод, подъем! — прозвучала самая ненавистная моя команда, потому как дневальный орал ее в шесть тридцать утра, когда мое бренное тельце еще спит без задних и даже без передних ног.
Сигнал подъема должен бодрить, но сегодня дневальный — Гришка-гнусавый. Прозвище получил не за красивые глазки, а именно за голос. Прыщавый курсант имел, на удивление, такой противный тембр, что когда он начинал говорить, хотелось сразу либо уйти, либо перебить и вставить свое веское слово. Даже повидавшие виды преподаватели старались его лишний раз не спрашивать на семинарах. Гришка это мигом просек и к занятиям почти не готовился.
Кубрик на тридцать человек пробуждался, скрипя двухъярусными, еще сверкающими и не тронутыми рыжиной кроватями.
Я обосновался на втором ярусе. С детства любил повыше взбираться.
После подъема построение на плацу обоих курсов, и зарядка. Все действо происходило в форме.
Выбор сейчас в обмундировании совсем невелик. Китель, рубашка, брюки и шинель. Плюс фуражка или шапка в зависимости от сезона.
Милицейский китель цвета маренго, хоть и удобнее полицейского, но для зарядки и для нарядов по кухне и по хозчасти совсем не предназначен.
Правда, выдавали на особо грязные работы нам рабочие халаты, больше похожие на промасленные синие тряпки из рогожи. Но и только.
Однако через недельку-другую все привыкли к форме, как к своей второй коже. Теперь она не казалось такой неудобной. И даже галстук уже не так раздражал. Не люблю, когда на шее что-то болтается. К свободе привык…
После зарядки рыльно-намывательные процедуры. С очередью, потому что умывалка с десятью рукомойниками одна на весь этаж.
