Основные постулаты беседы сводились к тому, чтобы быть примером и образцом поведения для граждан, не пить, не курить и из дома в неслужебное время лучше вообще не выходить.
Я похихикал про себя и расписался в журнале за инструктаж. Потом пошлепал в бухгалтерию и получил командировочные на самолет и суточные. Последние выдали пока на месяц, но понятно, что по письменному запросу потом командировку продлить можно.
На прощание полковник Ярусов пожал мне руку:
— Бывай, курсант Петров. Смотри осторожнее там.
Москва город большой. Соблазнов много. Не урони марку, так сказать. Не посрами Новоульяновск и школу. И если что… Замолви там за нас словечко. Дескать, все курсанты у нас молодцы. Как ты прям.
— Есть не уронить марку, товарищ полковник! — козырнул я.
— И ждем тебя на летнюю сессию. Учебники-то хоть взял с собой?
— Полчемодана набрал. Еще и лекции у второго курса взял.
— Не думаю, что у тебя время там будет готовиться, но зато душа будет спокойна.
— Время найду. Жаль только, что в сутках всего лишь двадцать четыре часа.
***Ил-18, с гулом вращая четырьмя пропеллерами, сел во Внуково. Пассажиры радостно загалдели, посадка прошла удачно и все живы. Многие летели в первый раз и непритворно выдохнули с облегчением. Страх полета — чувство врожденное и его не искоренить.
Я огляделся. Чего-то не хватало. Только сейчас до меня дошло, чего — никто не аплодировал. Такая традиция зародится позже. Особенно популярным это действо станет в девяностые, когда информация об авиакатастрофах и прочих происшествиях в воздухе перестанет быть государственной тайной и выйдет в массы.
К тому же прибавятся нередкие случаи захватов пассажирских самолетов. Само собой, народ станет бояться летать и дико радоваться каждой благополучной посадке — как чуду. Но почему бы не заложить эту позитивную традицию немного пораньше? Попробуем.
Я захлопал в ладоши. Соседи стали на меня недоуменно озираться, а стюардесса в синем фирменном жакете аэрофлота заулыбалась.
Мальчуган лет пяти, что сидел на соседнем ряду, вдруг меня поддержал, приняв это за игру. И вот нас уже двое бьют в ладоши. Следом раздались несмелые хлопки. Нам вторили другие пассажиры. И, наконец, аплодисментами разразился весь самолет. Все. Начало традиции положено.
У выхода из аэропорта я высматривал человека с табличкой. Накануне Горохов со мной связался по телефону, и мы обсудили мой перелет. Он сказал, что отправит за мной водителя.
А вот и он.
