— Ну и ладненько, только комната тебе отдельная, Петров, не положена. Не буду я писать ходатайство. Семейным комнаты дают или сиротам. А у тебя прописка родительская имеется и обеспеченность жилплощадью нормам соответствует. Стало быть, в улучшении жилищных условий ты не нуждаешься.
— Да как же не нуждаюсь? А если жениться надумаю?
— Вот принесешь свидетельство о браке, тогда и поговорим.
— Ясно… А когда, говорите, журналист придет?
— Сегодня вечером.
— Извините, товарищ майор, но до вечера я могу забыть, что там ему говорить про наше славное УВД.
Вот если бы вы ходатайство черканули… Обещаю, я бы тогда постарался назубок выучить до вечера все ваши пожелания к даче интервью. А то с памятью у меня не очень.
— Петров! — рявкнул кадровик. — Ты еще торговаться со мной будешь! Это указание руководства. Доведешь до журналиста нужную информацию. То, о чем тебе рассказал! Ясно? Никакой самодеятельности.
— Простите, Василь Васильевич, но я подзабыл. Что там надо сказать? Что руководство УВД вместе со мной задерживало маньяка? Или лучше сказать, что меня там вообще не было? Прошу прощения, правда забыл…
Майор сначала насупился, попыхтел, зажевав один ус, потом нехотя пробурчал:
— Ладно, давай свой рапорт.
Я протянул ему листок. Криволапов по-начальственному широким росчерком написал: “Ходатайствую по существу рапорта”, поставил свои регалии, подпись и дату. Протянул мне документ и уже без злобы добавил:
— Отдай его в жилкомиссию, потом у коменданта общежития ключи получишь. Должны быть у них в резерве комнаты свободные.
Для всяких непредвиденных заселений.
— Есть отдать в жилкомиссию. Спасибо, товарищ майор.
— Ну ты это… Про меня упомяни только. С журналистом когда разговаривать будешь… Не забудь.
— Будет сделано. Маньяка, товарищ майор, на всех хватит.
***— Да куда ты лепишь? — ворчал отец. — Не видишь, что вкось получается? И откуда такие руки у тебя кривые?
— Есть в кого, — огрызнулся я. — Думаешь, я обои каждый день наклеиваю? Первый раз в жизни этим занимаюсь.
Лучше б шабашников наняли. Послушал тебя, думал, ты умеешь.
Целый день мы с батей пыхтели в комнатке двенадцать квадратов, что выдали мне в общаге, и пытались залепить стены бумажными рулонами простеньких обоев с блеклым рисунком в виде бежевых цветочков на фоне непритязательной рогожки. Это были самые “красивые” обои в местном магазине. Других в нашем хозмаге отродясь не наблюдалось. И по плотности они близки далеко не к ватману, а, скорее, к туалетной бумаге.
