Онлайн-библиотека книг
"
"— Прекратить домашнее насилие! — гаркнул я и выудил из кармана удостоверение.
Не думал, что оно понадобится второй раз на дню, обычно женщины на слово верят сотрудникам. Хотя, как верно заметила Рая, видок у меня немного потертый из-за злополучной повязки на голове.
Ткнув в раскрасневшуюся физиономию ксивой, я добавил:
— Никто здесь ничего не употребляет. Так что, гражданочка, Спицына не троньте, а то мне вас задержать придется.
Сказал я, а про себя подумал, как же я ее задерживать, если что, буду? Добровольно она явно не сдастся, а женщин бить я не обучен.
Но Раиса, завидев книжицу с красной оболжкой и фотокарточкой моей не забинтованной, вдруг все осознала и смягчилась:
— Что же вы, товарищ милиционер, сразу не сказали, я ж Веньку чуть не зашибла. Вышло б ни за что.
— Сначала бьешь, — плаксиво прогундел Спицын, потирая вспухшее до чебурашкиных размеров ухо, — а потом разбираешься!
— Ну прости, поросеночек, — сквасила губы бантиком супружница.
— Прости в карман не положишь, — оживился Веня. — Завтра с мужиками в баню меня отпустишь. С воблой пойду и пивом!
Глава 9
С Погодиным встретились в “Гангрене”. Местные так окрестили старый и занюханный, но популярный и гостеприимный пивбар в центре города. Злачное место, где вместо салфеток нарезка из серой бумаги, а хамоватые продавщицы пиво не доливают, всегда было переполнено страждущими. А в этом году к бару пристроили еще и веранду со столиками.
Вечер пятницы в самом разгаре. Раскрасневшиеся рожи мужиков отсвечивали сквозь завесу табачного дыма счастливыми улыбками за душевными разговорами. Посетители облепили “стоячие” столики пивного зала, словно виноградины лозу, ну или мухи кое-что.
— Ни хрена себе тут народу, — присвистнул Погодин, брезгливо морщась.
— Это же не ресторан, Федя, — улыбнулся я. — Сюда в костюмах не ходят. А пахнет рыбой, перегаром, потом и слесарной спецовкой.
Мы постояли у входа, выждав счастливый момент, когда один из столиков вдруг освободился. Его “постояльцы” — двое очень тепленьких мужичков, судя по пустой таре, приговорили не одну пару кружек и с чистой совестью сползли под стол, пытаясь прикорнуть на затертом до земляного цвета кафеле.
