Назад в СССР 6

— За такой риск, учитывая, что пациент — это ты, Петров, нужно было раза в три больше просить, а лучше вообще не связываться.

— Ну, Павел Алексеевич, вы конечно загнули… Нет у нас столько денег. Но вы уже видели меня и в курсе дела, поэтому теперь вас придется убрать…

— Как – убрать? — Мытько попятился назад, но за спиной у него выросла крепкая фигура шубника. — Не надо меня убирать. Я все сделаю…

— Отлично, Павел Алексеевич, тогда все-таки остановимся на ранее оговоренной сумме. Если сделаете все на пять с плюсом, то после выздоровления, так и быть, “выпишу” вам еще премию в размере половины сегодняшнего вознаграждения.

Мытько сначала скривился, но, услышав про “премию”, поменялся в лице, хмыкнул и деловито взялся за работу. Извлек из пухлого коричневого портфеля бумажные свертки, расстелил на журнальном столике многослойный фрагмент стерильной марли и стал раскладывать там свои хохоряшки.

— Ого, — присвистнул я, глядя на то, какую “площадку” себе готовил бывший хирург. — Серьезно вы подготовились.

Хотелось его немного мотивировать. Все-таки от качества его работы сейчас зависит судьба моей правой руки, а возможно, и жизни.

— Йод, — поморщился Павел Алексеевич, — это исключительно наружный антисептик! Им нельзя промывать раны, будет химический ожог. Для раневого канала важно, чтобы там не было застоя, кровь и продукты лизиса должны вытекать. Поэтому повязки придется менять каждый день.

— Операцию? — встрепенулся я, схватившись за больную руку, будто пытаясь ее защитить от покушений. — Как операцию? Без наркоза?

— Конечно, без, — теперь уже торжествовал Мытько, почувствовав мое слабое место. — Ты разве видишь рядом со мой анестезиолога?

— А без операции никак нельзя? — по моей спине пробежал мерзкий холодок.

— Можно, но заживать дольше будет. Рана может загноиться. При попадании пули в мышцу происходит сильный удар, который ткани вокруг раневого канала превращает в подобие фарша с разрывом клеточных стенок, плюс ожог. Мне нужно все это лишнее иссечь до здоровых тканей и удалить. Потому как поврежденные клетки все равно отомрут и потом только хуже может быть.

— Ну что ж… — я немного поник. — Режь, Павел Алексеевич. Сделай как надо. А я в долгу не останусь.