Мы взяли сразу по две кружки “Жигулевского” и местный деликатес — копченые свиные ножки."
"Несмотря на неприглядный антураж советского минимализма, пивнушка славилась неразбавленным и всегда свежим пивом (пусть и с некоторым недоливом).
— Что там нового у вас? — спросил я, отхлебывая пенную жидкость, пахнущую хлебом и солодом.
Федя ответил не сразу. Сначала жадно выдул залпом полкружки, крякнул и шумно выдохнул, смакуя послевкусие:
— Гоша поправляется, но молчит, как кубинский партизан. Пока в больнице еще долго будет.
Парни из угро жалуются, что теперь их припрягают в конвой на его охрану в хирургию ходить, по два человека в сутки. Сетуют, что всем было бы проще, если бы Гоша загнулся. Мол, Горохов на него и так дело сошьет
— Ну уж нет… Гоша будет жить... Тем более, он, скорее всего, вообще не при делах.
— Как это? — Погодин отставил кружку и даже свиную ножку жевать перестал. — Ты же сам говорил, что всё против него.
— Говорил, каждый может ошибаться. И даже Горохов. Все мы люди-человеки.
— И что ты собираешься делать?
— Единственный шанс спасти Гошу — это найти того, кто на самом деле пришил Дубова.
Вот и буду работать в этом направлении.
— Но ты же на больничном, — Федя ткнул на повязку на моей голове.
— Оно и лучше. Поработаю пока один. Без надзора Никиты Егоровича. А ты мне поможешь.
— А если Горохов узнает? — Погодин стал переминаться с ноги на ногу и чуть втянул голову в плечи.
Кажется, он начал прозревать, почему вдруг я его позвал на пиво.
— Ну мы ж за правду, Федя. Если узнает, то, думаю, поймет нас.
Никита Егорович не дурак. Хотя иногда слишком прямолинейно мыслит.
— А я-то чем могу помочь? Я же все время на работе.
— Это как раз и хорошо. Будешь мне рассказывать все новости по делу, и сводку штудируй. Все, что интересное в городе происходит в плане криминала, мне пересказывать будешь.
— Да вроде пока ничего не происходит. Фарцовщика только пару дней назад убили. Ножом пырнули. Я думаю, свои же. Не поделили что-то, скорее всего.
— И ты молчал?
Федя повел плечами и снова потянулся к кружке.
Постепенно здешняя обстановка перестала его так уж сильно напрягать.
— Да я думал, это не важно… Город у нас немаленький. Убийства частенько происходят.
— Давай, рассказывай уже. Кто, когда, где…
— Да непонятно. Темнуха. Нашли его поздно вечером с дыркой в животе в подворотне недалеко от дома. Гребешков Демьян, тридцать лет, женат. Детей нет. Судим за спекуляцию. Я же говорю, ничего интересного…
— Ранение колото-резаное?
— Ага.
