– Лекарства я куплю, а вот кто ставить эти уколы будет?
– Кто-кто? Придется мне приходить, – проворчал Мытько. – Повязку и дренаж еще менять каждый день. Так что, Петров, соткой не обойдешься.
– А ты за деньги не переживай, Павел Алексеевич, – я повернул голову к Погодину. – Федя, выдай Гиппократу положенную зарплату. В сто рублей для начала."
"– Ага, – кивнул тот со вздохом, мысленно прощаясь с цветным телевизором, и полез в карман.
– И откуда же у доблестной милиции такие наличности при себе? – ехидно улыбнулся Мытько.
– Трудовой народ обираете?
– Тебе ли переживать за нетрудовые доходы, Павел Алексеевич? – я тоже добавил ехидства в голос.
Насколько мог, потому что тянуло только выть на луну, как заправскому оборотню без всяких погон.
– Между прочим, у нас, врачей, зарплата еще меньше, чем у вас, – парировал хирург. – Вот и выкручиваемся, как можем.
– Да я на “Горизонт” копил! – возмутился Погодин. – С каждой получки откладывал… Мои это, кровные.
– Какая разница, откуда деньги? – уставился я на Мытько.
– Бери сотку, и до свидания.
Тот на нашу пеструю компанию как-то странно смотрел, будто только что увидел.
– Разница есть, – неожиданно заявил врач. – Честные деньги не возьму.
– Во как… А где же мы тебе коррупционные возьмем? В час ночи?
– Значит, не нужно платы.
Тут я еще больше удивился:
– Как – не нужно? Ты же врач?
– Вот именно, – в глазах Мытько промелькнула какая-то непонятная тоска. – Привыкли нас всех под одну гребенку. А я, между прочим, сейчас честно живу.
Небогато, зато спокойно… И пусть так и будет дальше.
Мытько меня удивлял все больше. Из заносчивого начальника-самодура, что раньше промышлял поборами с пациентов, он превратился вдруг в совестливого человека… Бред какой-то. Люди не меняются. Или все-таки иногда случается такое? Ладно, дальше посмотрим.
– Спасибо, конечно, – я протянул Мытько для рукопожатия левую руку. – Надеюсь, завтра придешь к перевязке?
– Да приду я, Петров, – буркнул хирург. – Обещал же… Все, откланиваюсь.
А ты, Федор, увези меня домой.
***
На следующий день я проснулся, когда солнце уже стояло в зените.
– Ни хрена ты дрыхнуть, – вместо доброго утра сказал мне Медведев. – Обед уже…
– Слабость, сил много потерял. Скажи спасибо, что не сдох у тебя на хате, – поморщился я, пытаясь сесть на диван.
Пульсирующая при малейшем движении боль пронзала руку. Подкатил сушняк. Во рту металлический привкус.
– Принеси воды, – попросил я шубника.
