Все-таки есть жизнь в квартире Березовых. Отлично.
Несмотря на свой гардероб, алкаш оказался подтянут, гладко выбрит, а морда будто вырезана из базальта. Правильные углы черт, как шахтер или комбайнер с плаката.
— Здравствуйте, — я раскрыл удостоверение. — лейтенант милиции Петров. Березов Александр Александрович?
— Он самый, — хозяин зыркнул на меня недобрым взглядом и добавил, будто докладывал. — Одна тысяча девятьсот тридцать седьмого года рождения.
— Можно войти? У меня есть несколько вопросов по поводу вашей дочери.
— Входи, начальник… — хмуро кивнул тот и зашагал в зал.
Я разулся и огляделся. Холостяцкая берлога выглядела просто, но чисто. Только темновато. Видно, шторы задернуты.
Я вошел в комнату за хозяином. Тот уселся в кресло, продолжая на меня коситься исподлобья. Но молчал. Что же он так меня невзлюбил прямо с порога?
— Вам знаком этот человек? — я показал фотокарточку Дицони.
Александр безразлично пожал плечами.
— Это Артур Дицони, — добавил я."
"— Цыган, что ли? — нахмурился Березов, играя желваками.
— И почему я его должен знать?
—Потому что он встречался с вашей дочерью. Недолго. Примерно полгода назад. Вспоминаете?
— А-а… Так тот самый артист? Заезжий.
— Вы его все-таки знаете? — карточку я все ещё держал в руке, чтобы хозяин квартиры мог всмотреться, если все-таки захочет.
— Дочь что-то рассказывала. Когда жива была, — ровно проговорил Березов.
— Его убили в Москве. Неделю назад.
— Туда ему и дорога, — буркнул тот.
— А что так? — я внимательно следил за его реакцией.
— Приехал, хлыщ столичный! Поматросил и бросил.
Он зло, размашисто махнул рукой. Кажется, стена показного безразличия начала рушиться.
— Расскажите про вашу дочь. Какой она была?
— Зачем? Я думал, вы пришли по поводу ее самоубийства. А вы смерть этого урода расследуете? При чем тут моя Олеся?
— Почему сразу урода?
— Я даже свою дочь не хоронил, — прошипел Березов. — А вы ко мне с этим цыганом прицепились.
Он воткнул взгляд в пол, в потертый линолеум.
— Мне жаль, — сказал я искренне, — как так получилось?
— А то ты не знаешь, лейтенант, — скривился Березов.
Интересно — звания отец Олеси хорошо различает, да и людей в форме, кажется, недолюбливает.
— Нет, — коротко объяснил я. — Я здесь в командировке. Из Москвы.
Сейчас не нужно было ничего объяснять, нужно было дать ему заговорить. Собственно, если б мог, я бы и столицу нашей родины не упоминал. Но Березов посмотрел на меня каким-то другим взглядом.
