Потому как человек существо живучее и с ножевым не хочет быстро умирать. Некоторые даже убежать могут или сопротивление оказать, когда тебе кажется, что ты наповал бьешь. Были прецеденты.
Как правило, порезов на трупах почти не бывает, больше колющих ран. Ведь нож не сабля, им тыкать сподручнее, а не рубить. А тут прямо четкая такая резаная рана. Перечеркивающая живот, как у цыгана в «России». Явно нанесена не в пылу борьбы, а уже после. Когда жертва не трепыхалась и лежала манекеном.
— Андрей, — вытаращился Погодин.
— Где-то такую рану я уже видел. Точно! вспомнил. У Дицони.
— Дицони? — заинтересовался Вахрамеев. — Знакомая фамилия.
— Солист Большого театра, — со знающим видом сообщил Федя.
— А-а-а! — закивал сыскарь. — Это тот артист, которого мы в кутузке всю ночь прятали.
— Прятали? — удивился я. — В каком смысле прятали?
— Да я не в курсе, просто я тогда на сутках был, и дежурный мне жаловался, что Караваев приказал закрыть важного человека на ночь. Дескать, опасность ему грозит и головой за него отвечаешь.
А какая опасность, никто из нас не понял. Да и кто такой этот самый Дицони, мы тоже не знали. В дежурке один парень работал, он из Москвы перевелся. Рассказал нам дикую небылицу, что дескать Дицони этот — любовник дочери самого Брежнева. Представляете? Вот хохма, да? У Галины Леонидовны, что замужем за генералом МВД, в любовниках молодой цыган числится.
Вахрамеев обвел нас взглядом, думая, что мы вот-вот рассмеёмся. Но надежды его не оправдались.
— Так и есть, — кивнул я.
— Хахаль это ее был.
— Да ну! Вот это да… Чего только в жизни не услышишь! Так вот почему Караваев за него так пекся. А почему “был”?
— Убили его, Серега. И разрез на животе, как вот у Лариной, оставили. Один в один.
— Ого. Как — убили?
— Мы как раз расследуем это дело. Приехали старые контакты цыгана здесь прошерстить, а оно видишь, как получается, интересно все закрутилось. Начальник твой отрицает, что что-нибудь знал про Дицони или его связи. Дескать, обычное дело — из ресторана дебошира в клетке подержать.
Ему можно было поверить, вот только в ресторане Артурчик не хулиганил, и никто его оттуда не забирал. Это я… Мы проверили.
— Н-да… — почесал за ухом опер. — Ну, Михаил Олегович человек себе на уме. Больше про него ничего не скажу. Начальник все-таки мой. А вот про порез — так это совпадение могло быть. Судя по ранам, — Вахрамеев кивнул на тело Лариной. — Тут какой-то ненормальный ножом махал. Вот и зацепил живот.
