Осуществление первичных следственных мероприятий поручено мне и моему личному составу. Я попрошу посторонних покинуть место происшествия. Остаются только эксперты и работники уголовного розыска. Спасибо за понимание.
Генералитет (что прокурорский, что МВД-шный) с удивлением уставился на наглеца. Какой-то следователь смеет им указывать?
— Товарищи, я прошу побыстрее, пожалуйста. Вы мешаете осмотру и поиску возможных следов, — настаивал мой начальник.
Мы молчали, но согласны были с каждым словом.
Высокие чины загудели и потянулись к выходу.
Не решились осадить Горохова. Понимали, что если дело поручено ему, то на месте происшествия он и есть главный.
Никита Егорович подозвал двух оперативников и стал их расспрашивать. Меня кто-то тронул сзади за плечо:
— Здравствуйте, Андрей Григорьевич.
Я обернулся и не поверил своим глазам. Передо мной стоял ГБ-шник Черненко. Несмотря на жаркую погоду, мой старый знакомый по Новоульяновску был в плотном костюме и шляпе.
— Товарищ майор, — я пожал протянутую мне твёрдую, как доска сухую ладонь.
— И вы здесь…
— Подполковник, — улыбнулся Черненко.
— Поздравляю, растете. Слышал, вы теперь здесь в столице насовсем обосновались?
— Мы там, куда Родина пошлет, — двусмысленно проговорил подполковник. — Давайте отойдем в сторонку. Переговорим.
Раньше от таких предложений я бы напрягся, размышляя о том, как бы не сболтнуть чего лишнего. Я давно знал, что контора бдила за мной, и иногда казалось, что они уже раскусили во мне попаданца.
За те четыре года, что я здесь, уже привык к их вниманию и теперь особо не тревожился. Однако если они меня и раскусили, то дали зеленый свет. Не трогали, ведь своими поступками Петров, а в прошлом майор Нагорный, доказал, что цели преследует исключительно благие, и службу тянет, укрепляя ту самую безопасность Родины, о которой они так пекутся.
Мы вышли из номера.
— Слышал про ваши подвиги, Андрей Григорьевич, — Черненко вытащил сигарету и предложил мне, я отказался.
— Да какие подвиги? Так… Обычная служба.
— Ну, не скромничайте, — прищурился подполковник. — Поговаривают, что раскрытие убийства моего старого знакомого товарища Дубова — чисто ваша заслуга. Горохов против Гоши Индия уже обвинения выдвинуть даже успел.
— Неправильно говорят, — слукавил я. — Это был наш общий план с Никитой Егоровичем, а финты с Гошей — обманный манёвр, чтобы усыпить бдительность истинного преступника."
"Черненко степенно кивнул.
