Как-то не хотелось оставлять сыскаря наедине с Хирургом. Остальные оперативники заняты на смежных фронтах. А нужно было взять под колпак всех возможных подозреваемых. Я поставил импровизированную наружку возле дома Березова и даже возле вновь испеченного завотделения роддома Тамары Павловны Резниковой. Ее я подозревал меньше всех. Но чем черт не шутит? Тем более, что восьмого июня, в день убийства Артурчика, она была в отпуске и теоретически могла смотаться в Москву.
Покойная путана Луцкая не описывала убийцу как мужчину.
Простj предположила, что видела в полумраке силуэт мужика. А дальше одурманенный мозг сам все дорисовал. Раз злодей — значит, непременно мужик. Но ведь Резникова фигурой очень даже напоминала мужика. И в плечах, и ростом. Бывают такие — угловатая циничная баба сорока лет. Курила крепкие сигареты и нередко крыла подчиненных сочным матом. Так что мужской силуэт меня в выстраивании круга подозреваемых не ограничивал. А вот, что за глаза видела проститутка в ночь убийства? Будто они ее загипнотизировали.
Но ведь она сама говорила про “приход”. Так что это мог быть и героиновый глюк, спровоцированный внезапным испугом. Пока спишем на это.
Я прихватил с собой на всякий случай ветровку, что обитала теперь в моем новом кабинете, и вышел на улицу. Рабочий день подходил к концу, но солнышко палило вовсю. Горячий асфальт намекал, что пора забросить все дела и рвануть на речку купаться. Эх… Сейчас бы в Ялту, к Соне.
Я залез в раскаленную машину и поскорее опустил передние стекла, пока меня не приварило намертво к сиденью.
Фух… Ну и духота.
Набрал скорость, даже не потому, что пускался в погоню за Хирургом, а чтобы продуть салон авто. Город, закованный в бетон, лениво катил мимо жиденький поток машин. Пробок в таком месте и в моем времени, скорее всего, не будет. Скорость взбодрила, и я лавировал между авто, как будто меня и вправду ждала впереди гонка с препятствиями.
Я уже неплохо ориентировался в Зеленоярске и сразу нашел нужную дорогу, что сворачивала на проселок от шоссе, ведущего в областной центр.
Дышать стало легче. Ландшафт сменился на редколесье.
— Шестнадцатый, Курсанту! — нажал я на кнопку вроде и переносной, но громоздкой «Виолы».
— На связи, — прошипела рация в ответ.
— Где находишься?
— На развилке, стою… Тебя жду.
Вскоре показалась старенькая копейка Вахрамеева. Зеленая, как подлесок, но с грустными уставшими глазами-фарами.
