— Или без башки останешься.
Бл*ть! Почему я не могу узнать этот голос? Где я его слышал?
Чьи-то руки скрутили меня и стянули за спиной запястья веревкой так, что кожа горела. Я лежал на земле, уткнувшись мордой в колючую прошлогоднюю траву. Боковым зрением увидел, как один из нападавших забрался в машину и перерезал провод рации. Вытащил ключ из замка зажигания.
—Пш-ш, — что-то со с глухим свистом зашипело совсем рядом.
Я чуть повернул голову и увидел, как другой нападавший пропорол колеса ножом. Вот суки! Грамотно сработали.
Взяли нас тепленьких. Явно в деле сразу несколько групп. Жаль, что до Росомахи не докричался. Хотя, наверное, их тоже нахлобучили. Не зря же они с радаров пропали.
Бах! Бах! — со стороны храма бухнули два выстрела. Это же наших либо пришили, либо повязали. Судя по звукам — стреляли из табельного Макарова.
Все стихло. Кто-то связал мне еще и ноги. Через некоторое время со стороны храма послышался гул мотора. К нам подкатил «УАЗ». Скрипнул тормозами и встал.
— Бывай, Курсант, — выдал на прощание голос, и все трое погрузились в машину.
Я проводил их злобным взглядом, насколько мог. Как они туда поместились? Если уже было внутри, как минимум, пять человек. В багажнике ящики с оружием, наверное, уже лежат. Но уазик ещё и не столько вместить может. Знаю, сам проверял на себе.
Двери хлопнули, и машина тронулась. Я приподнялся из позы раненой змеи и посмотрел им вслед, пытаясь разглядеть номер. Хрен там! Номера скручены. Сама машина неприметного крысиного цвета быстро растворилась в ночной темноте.
Я с замиранием следил, куда она поедет. Если в город, то наткнется на Росомаху. Нашим тогда не поздоровится, неизвестно, что там еще в храме произошло. Живы ли ребята?
Но железяка свернула на заросшую дорогу и, ломая кусты, поперла куда-то через лес. Фух... Я выдохнул. Лучше пусть смоются, чем еще и нашу группу блокирования положат.
— Андрюха! Ты как? — сбоку послышалась возня.
Я повернул голову и увидел, как ко мне ползет, словно безногая ящерка, Погодин.
Отплевываясь от травы, он наконец, добрался до меня.
— Жить буду, — требуху после удара в живот, наконец, отпустило. — Ты как?
— Да я в порядке, сам не понял, как меня так скрутили ловко. Я даже ничего сделать не успел.
— И не надо было ничего делать, — сказал я, уловив в голосе Феди оправдания и чувство вины. — Ты на мушке у них был, так же, как и я.
— Я не понял, Андрей... Это что сейчас было?
— Бандиты... Причем умело сработали. Все рассчитали.
