И в больнице подельника придушил, как-то сразу узнал, что Сапожников в реанимации. И рисунок этот в келье. Уж не дело ли это рук Шубина? Но нет. В больницу наведывался вовсе не он, а мужик возрастной и более фактурный. А этот еще худосочен. Даже если бороду приклеить, за матерого мужика не сойдет совсем. Такое не изобразишь.
Я довез оборотня до прокуратуры. Не останавливаясь ни на секунду и больше ничего не говоря, бесцеремонно затолкал в кабинет Горохова. Присутствующие с удивлением уставились на нас уставились.
Ну, конечно, картина маслом. Два милиционера, один из которых — грязный и в наручниках, как жулик. Но жулик в “кандалах” мордой наглой обычно не светит, а вид имеет понурый и нарочито виноватый. А этот ухмыляется, будто по службе зашел в прокуратуру. Уверен, падла, что его скоро отпустят.
— Не понял? — шеф уронил челюсть, вытаращившись на нас.
— Никита Егорович, есть разговор, — бросил я с порога. — Давайте выйдем в коридор.
Я повернулся к Погодину и распорядился:
— Федя, последи за ним.
Имей в виду, он теперь не мент, а преступник.
Присутствующие недоумённо переглянулись, никто и не посмел возмущаться моим командирским замашкам. Все понимали, что сейчас не до субординации.
Мы с Гороховым вышли из кабинета. Я поплотнее прикрыл за собой дверь.
— Что все это значит? — Горохов вытер лоб платком, потянулся за пачкой сигарет, но не нашел ее в кармане и поморщился.
Я рассказал шефу все в подробностях. С каждой минутой он мрачнел, озадаченно приглаживая редеющие волосы на макушке.
— Нужно, кровь из носу, найти этого “Петренко”, — закончил я свой рассказ.
— Не факт, что он даст против Шубина показания, — Горохов стал мерять шагами коридорное пространство, из соседних кабинетов доносился стук пишущих машинок, который весьма кстати заглушал наш приватный разговор. — Нет у нас на него ничего, Андрей Григорьевич. Только твой рапорт будет. Его слово против твоего. Сам понимаешь — дохлый номер.
— Еще пистолет незаконный есть, — добавил я. — Там его пальцы можно попробовать найти.
— Сам говоришь, что он скажет, будто нашел его. А про Петренко молчать будет. Оборвалась, выходит, ниточка.
Я раздраженно фыркнул.
— Дайте мне сутки, я найду этого черного копателя. А пока поместим лейтенанта в КПЗ.
— Сложно это обстряпать, все-таки сотрудник милиции, — Никита Егорович снова растерянно похлопал себя по карманам в поисках пачки «Мальборо», которую он оставил на столе в кабинете, но никак не хотел с этим мириться.
