Я потрогал его бездыханное тело носком ботинка. Оно оказалось твердым как камень. Замороженный.
— Посвети на морду, — кивнул я капитану.
Тот навел луч на голову. Жуткая картина, может быть, даже еще хуже, чем то, что мы видели в лесу. Лицо погибшего заиндевело, черты застыли в бледной посмертной маске с инеем, налипшим на брови и ресницы. Я сразу узнал его.
— Твою мать, — дернул лучом чекист. — Это же… Коровин?
— Он самый…
— Что за чертовщина? Его пробила совесть, и он сам себя заморозил?
— У социопатов нет совести.
Никакое это не самоубийство, капитан. Его убил Холодильщик. Но перед этим подставил, подкинув в общагу куртку и ботинки.
Меня уже здорово пробирало, и хотелось бы мне быть уверенным, что это только от холода.
— Зачем такие сложности в способе убийства? — недоумевал Лаврентьев. — Мог бы просто его прикопать в леске.
Конечно, он-то до сегодняшнего дня был занят другим делом. Я же ответил уверено, будто успел проконсультироваться со Светой (впрочем, это хорошо, что ее в этом жутком склепе не было):
— Замораживать у него — некий ритуал, скорее всего.
Да и надежнее труп спрятать в своем логове, в лесу-то зверье могилу может разрыть. А так все будут думать, что Коровин и есть убийца, и искать его.
Мне хотелось сказать, что для нас это может означать только одно — что нам придется искать душегуба с чистого листа, но этого я не успел.
Сверху заскрежетал металл. Бух! Лист железа ударился о проем и перекрыл над нами лаз, отрезав нас от внешнего мира.
— Бл*дь! — ГБшник светанул лучом фонарика вверх, вычертив накрывший нас люк.
— Валера! Твою мать! Ты что творишь?
Я взобрался по лестнице со скоростью шимпанзе. Лаврентьев высвечивал мне путь. Я толкнул люк. Но легкий до этого лист железа сейчас будто прирос к куполу погреба.
— Он чем-то придавил тяжелым! — крикнул я, налегая плечом на препятствие.
Ухо чуть не прилипло к ледяному металлу. Хрен. Не сдвинуть.
— Нужно отключить холодильную установку, пока мы тут кони не двинули!
Я спешно спустился, а чекист уже искал источник холода.
Какие-то трубки под потолком, ребристые конструкции и прочая непонятная инженерная хрень. Как будто мы оказались в стылой утробе техно-дьявола.
— Стреляй по чертовым трубкам!
— Нельзя! — чекист водил стволом по верху. — Хладагент может быть ядовит.
Бах! Бах! — я выстрелил по люку. В конце концов, лист был не такой уж толстый
Высеченные искорки мелькнули и погасли. Металл пуля пробила, а что толку?
— Давай вдвоем! — скомандовал чекист и полез на лестницу.
