Два с половиной года прошло уже. Думал, все быльем поросло. Но нет… Сердце защемило, и я снова хлопнул рюмашку. Поморщился и захрустел салатом.
Дочитал письмо, бережно его свернул и сунул в карман. Задумался… Может, Соня ждет, что я одумаюсь и примчусь к ней? Расстрою свадьбу, убью злодея и увезу ее на край света. Но такое только в фильмах бывает. Причем в голливудских. А в советских — если любовь, то навсегда. И свадьба только раз в жизни. Так и должно быть. Наверное. Только не готов я сейчас. А может, и никогда не буду готов.
Будто прошлая жизнь не отпускает.
Жизнь новая, да я — все тот же. Неужели только так?
Напротив меня, за столиком побольше, вальяжно развалился мужик в модном костюме в полоску. Видно, что недавно его прикупил. На лоснящейся ткани ни заломов, ни потертостей. На франта совсем не похож. В плечах сажень, а морда угловатая, как у матерого мента или бандита. Рядом хихикали какие-то девицы в юбках, что еле скрывали ягодицы, и чокалась рюмками еще парочка каких-то подозрительных типов.
Одеты попроще, но тоже в костюмы с иголочки. У самих руки мозолистые и глаза колючие. Не похоже они на интеллигентов или фарцовщиков.
Мой профессиональный взгляд уцепился за странную компашку, которая напоминала нефтяников, приехавших с северов пропивать кровные и развлекаться в компании ночных бабочек.
Путаны в последнее время в Москве плодились, как тля. Не как в девяностые, конечно, когда жрать после перестройки стало нечего, и толпы девочек из Поволжья, Ростова и Краснодара ринулись покорять столицу.
Неспешный вечер дурманил алкоголем, вытаскивая из глубин памяти грустные воспоминания. Соня, Соня… Не поеду тебя спасать. Лучше живи в башне с драконом, чем с таким как я — перекати-поле.
Рядом со мной на стул плюхнулось потное тело. Определил я это по запаху. Кавказец в рубахе, расстегнутой сверху почти до пупа, и с зубами цвета церковного купола бесцеремонно вторгся в мое грустное пространство. Галдел и махал руками сотоварищам, которые продирались к нам между столиками.
— Здес свабодна! — кричал он им.
— Занято! — зыркнул я на него.
— Слюшай, дарагой, — проговорил тот с вызовом. — Вижу, что свабодна. Зачем обманываешь?
К нам подоспели еще трое черноусых мохногрудых товарищей. Пестрые рубахи, модные джинсы. Скорее всего, местные торговцы фруктами. Горная братия наглым образом оккупировала мой стол.
— Я хочу побыть один, — тихо процедил я.
— Брат, сиди один. Мы с тобой разговаривать не будем, — гоготнул тот, который подсел первый.
